Книга Опер с особым чутьем, страница 80 – Валерий Шарапов

«Структура не публичная, – подумал Горин. – Проживают отдельно, наверняка есть несколько выходов. Посторонних не приветствуют, никто не знает, чем они заняты в неслужебное время. Плюс собственная оружейная комната. Краденые автоматы в ней, понятно, не хранятся, но…»

— Если бы вас подозревали, то официально бы вызвали на допрос, – отрезал Куренной, – а пока мы восполняем пробелы в знаниях. Понимаю, что вы спешите, но позвольте еще несколько вопросов.

Ковалец проявлял терпение. Он не был в восторге от визита, отвечал на вопросы, демонстративно поглядывая на часы. Милиции он не боялся – за этим человеком стояли серьезные люди, и не только во Вдовине, но и в области. В штате на данный момент восемь человек – не считая его. Чрезвычайно мало, учитывая количество объектов. Было больше, но один из подчиненных сломал ногу, второго вызвали в область. Хоть самому заступай на пост. О характере службы говорить запрещено – ведомственная конфиденциальность. «Интересное у них ведомство, – подумал Павел, – вневедомственное». Люди в основном служивые, калек нет – те, кто после службы в РККА не пожелал расстаться с оружием, но отказался от службы в милиции. Кое у кого были легкие ранения, сейчас они полностью здоровы и готовы заниматься охраной важных социалистических объектов. Люди Ковальца воевали в Сталинграде и на Курской дуге, брали Бухарест и Варшаву. У него есть миллион поводов гордиться своими парнями. А то, что угрюмые и крысятся, – так это жизнь такая. Он сам демобилизовался из армии осенью 44-го в звании капитана. Служил в артиллерии, получил контузию, отчего туговат на одно ухо. Но слышит прекрасно – даже то, что пытаются утаить. Он рассказал про случай в райкоме, когда бойцы схватили налетчика, собравшегося обнести сейф. Преступник был отчаянный, но явно с «гусями» – пытался выпрыгнуть из окна, невзирая на второй этаж. Попытку пресекли. Ковалец повествовал, как обезвредили пьяных хулиганов на задворках райисполкома; как втроем скрутили четверых урок, пытавшихся проникнуть в «партийный» гараж (одного при задержании случайно ликвидировали, но это мелочи). Как спасли от изнасилования важную народную избранницу – заместителя председателя горсовета; как выявили крупное хищение из горкомовской столовой…

Список своих побед товарищ Ковалец мог бы продолжать до бесконечности. Но Куренной его вежливо прервал, поблагодарил за познавательную беседу.

— Спасибо, что уделили время, товарищ Ковалец. Думаю, с вами еще встретимся.

Ковалец угрюмо смотрел им в спину – чесалась лопатка, и можно было не оборачиваться, чтобы это понять.

Начинался вечер. Страна гуляла – кончился парад, и теперь уж точно конец войне. Куренной выехал на улицу Пролетарскую, остановил машину у обочины и задумался.

— Нарываемся, – констатировал Павел, – весь день будоражим людей, которые могут иметь отношение к нашим баранам. Не боимся превентивного удара?

— Или наоборот, – ухмыльнулся Куренной, – затаятся, станут тише воды, ниже травы. Они не дураки, и спешить им некуда. Переждут неспокойное время, вновь возьмутся за старое…

— Другие компании в городе есть?

— Ничего на ум не приходит, – покачал головой капитан. – Всю голову сломал, людей запряг… Преследует какое-то щекотливое чувство… – Он не стал продолжать, повернулся к спутнику.