Книга Смерть под куранты, страница 88 – Валерий Шарапов

— Именно! Но кто этот кто-то? Лёвик всех снимал, для него никаких секретов тут нет. Негативы у него, он их видел. Для Антона, как ты понимаешь, тоже тут ничего интересного. Эта рыжая… Честно скажу, не представляю, с какого она боку. На этом мои познания заканчиваются.

— Эта информация имеет значение для Милы, – осторожно предположил Стас. – Но только косвенное. Для нее важно, что Антон с Леной переспали, а закончилось дело беременностью или нет – для нее это ерунда.

— Ты прав. Вопрос остается открытым.

Стас какое-то время молчал, почесывая подбородок, на котором начала пробиваться щетина. Потом выдал:

— Есть еще один нюанс… Возможно, он будет даже сюрпризом. Хотя лично я в это не верю.

— Сказав «а», надо говорить и «б», – заключил журналист, хрустнув суставами рук. – Говори, я вытерплю.

— Я и не собираюсь отмалчиваться. Мне Антон под нажимом признался, что Лена сама предложила ему в качестве компенсации за то, что он для нее сделал, переспать с ним.

Стас видел в свете увеличителя, как у Макса взбухли желваки от услышанного. «Похоже, это для тебя новость, дружище. И не из приятных».

— Я тебе должен кое в чем признаться, – кашлянув, глухо произнес журналист, глядя перед собой. – Возможно, так оно и было, как он рассказывает. Дело в том, что… я… как мужчина… У меня с Ленкой не всегда получалось. Ты догадываешься, о чем я.

— А из-за чего такая оказия? – удивился Стас, придав голосу максимум тепла и доверительности. – Болезнь какая-нибудь? Или травма?

— Если бы! – усмехнулся Макс, рубанув ребром ладони по подушке. – Болезнь эта зовется службой на атомной подводной лодке. Два года в начале семидесятых. У нас были ситуации, о которых нам нельзя говорить. Я потом списывался с друзьями-подводниками… У всех такие же проблемы. Мы облучения хапнули!

— Что за ситуации, если не секрет? – поинтересовался потрясенный Стас.

— Очень щекотливые. Например, когда возвращались из похода в январе 1971-го. Случилось задымление в одном из отсеков – задымил трансформатор. Вахтенный неправильно сообщил на пост. Обрубили всё, что можно было и что нельзя. Остался рабочим только атомный реактор и главный энергетический двигатель. Управление полностью отказало, лодка пошла вниз. Там уже было всё можно… Мы простились с жизнью… Уже никаких запретов… Никогда эти минуты не забуду. Казалось, вот она, смертушка…

— Представляю…

— Ни хрена ты не представляешь! – оборвал сыщика Макс. – Что такое сдохнуть на глубине, в этом… саркофаге. Эх, выпить бы сейчас!

— Дальше-то что было?

Макс встрепенулся, от воспоминаний того глубинного ужаса и сказал:

— А что… На глубине под четыреста метров капитан первого ранга… Умпелев, как сейчас помню, такой был… Я бы ему памятник поставил. Додумался продуть все цистерны главного балласта. И мы постепенно всплыли, представляешь? А до этого уже с жизнью простились. Думаю, после этого у нас…

— Погоди, так лучевая болезнь лечится, насколько я в курсе.

— Это не лучевая болезнь, – покачал головой одноклассник. – Это по-другому называется.

Потрясенный услышанным, сыщик не сразу нашелся что сказать. В голове мельтешили какие-то слова утешения, но он понимал, что Макс в них не нуждается.

Журналист тем временем вполголоса продолжал:

— В общем, Ленке не хватало… мужской силы, что ли. Она, конечно, не подавала вида, берегла, так сказать, мое самолюбие, но я-то чувствовал. Она такая красавица, ей хотелось такого… Поэтому я закрывал глаза…