Книга Холодный пляж, страница 34 – Валерий Шарапов

Город жил своей курортной жизнью. Рядовые граждане даже не подозревали, что рядом массово гибнут люди. «Граждане СССР имеют право на отдых!», «Толстеть – значит, стареть!», «Солнце, воздух и вода множат силы для труда!» – оповещала наглядная агитация со стен зданий и афишных тумб. Вдоль тротуаров цвели акация и азалия. Громкоговоритель на стволе тополя призывал граждан принять участие в шахматном турнире, который начнется уже через несколько минут в парке Победы. Строем прошли воспитанники то ли интерната, то ли детского дома, при этом чем ближе они подходили к морю, тем заметнее ломали строй и теряли дисциплину. Предвечерняя дымка окутала город. Праздный люд заполонил тротуары и зеленые зоны. За Приморским проездом было не протолкнуться. Над шапками деревьев высилось чертово колесо: оно медленно вращалось, различались фигурки людей в открытых кабинках. За городским парком Андрей свернул в проезд и через пару минут выехал в морю, поставил машину на косогоре. Отпуск кончился, он, в принципе, накупался, и все же море притягивало. Но только не сегодня. Он открыл все окна, откинулся с сигаретой на спинку сиденья. За косогором простирался галечный пляж. Народу было – тьма. Граждане роились, как комары на болоте. Краски дня уже померкли, но до заката оставалось около часа. Вода была как парное молоко. Прибрежные воды казались черными от голов купальщиков. Визжали и улюлюкали дети, носились стаями. Пляжный день завершался, но народ тянул до последнего, многие хотели увидеть закат. Бегал фотограф, предлагал свои услуги. Молодежь устраивала заплывы на скорость – до буйков и обратно. Отдыхающие жадно ловили последние лучики солнца. Эффектная дама, вышедшая, как Афродита, из моря, не могла найти свои тапочки, ругалась, делала попытку дойти босиком до своей тряпки. Попытка провалилась – ходить по гальке нежными пятками было невозможно. В итоге дама опустилась на четвереньки, да так и пошла – к пущей радости окружающих…

Андрей развернулся, выехал на Приморский проезд и повернул направо – на улицу Южную. Стояла неимоверная духота – у моря было лучше. Все окна в пятиэтажном доме были нараспашку. Дом гудел – работали вентиляторы, безбожно потребляя электроэнергию. Андрей поднялся на пятый этаж, позвонил в квартиру за дерматиновой дверью. Открыла женщина в халате – и сразу испугалась.

— Впускаете всех? Не спрашиваете? – поинтересовался Андрей.

— Думала, дочь, – объяснила квартиросъемщица. Ей было лет сорок, может, с небольшим. Недавно помылась – волосы еще не просохли. Гражданка была миловидной, но возрастные морщинки поблажки не давали. Светлов показал удостоверение.

— А я вас где-то видела, – заявила женщина, наморщив лоб. Лучше бы она этого не делала.

— Видели, – согласился Андрей, – но тогда я еще не работал над этим делом. Прибыл из Москвы представлять столичные органы. МУР, знаете ли…

— МУР… – пробормотала женщина, – как много в этом звуке… – И еще раз заглянула в удостоверение «представителя». – Да, я вас вспомнила. Проходите. – Она отступила от порога, машинально потянула завязки халата: – Ничего, что я в таком… полуразобранном виде?

— О, не страшно, – уверил Андрей.

И не таких приходилось видеть. Он вошел в прихожую, затем в комнату, где традиционно работал вентилятор. Квартирки в пятиэтажках были маленькие, но много ли надо советскому человеку?