Книга Холодный пляж, страница 36 – Валерий Шарапов

— С мальчиком поссорилась, – объяснила свидетельница. – Такая любовь, и вдруг поссорилась. Хулиган какой-то местный – и что находят в этих уголовниках порядочные девушки? Никакого сладу с этой баламуткой. – Екатерина Матвеевна улыбнулась. – Баба-Яга в тылу врага, называется. Десять серий – и все военные.

— Бывает, – согласился Светлов. – Большие детки – большие бедки. Спасибо, Екатерина Матвеевна, думаю, мы с вами на этом закончим. Видите, как все прекрасно, избавил вас от необходимости лишний раз приходить в отдел.

— Да, просто праздник, – кивнула Куликова. – Вы же не собираетесь допрашивать мою дочь? Сейчас она, мягко говоря, не в расположении…

— А есть необходимость, Екатерина Матвеевна? Ваши показания будут разниться?

— Да боже упаси, – испугалась Куликова. – Что было, то было, это чистая правда. Но у моей Юленьки такая неконтролируемая фантазия…

Светлов не настаивал. Пусть будут зарубки на будущее. В прихожей он учтиво раскланялся. Из комнаты вышла рассерженная девушка, буркнула «здрасьте», побрела на кухню. В ушах покачивались крупные сережки-колечки – явно не те, что одобряются в комсомольских кругах. Она определенно была не в духе. Но пока стояла у холодильника, прикидывая, что бы из него выкрасть, несколько раз искоса глянула на пришельца. Порывалась что-то сказать, но не стала. Нервничала Екатерина Матвеевна, с трудом сохраняла доброжелательность. Едва дождалась, пока майор переступит порог – натянула улыбку и захлопнула дверь.

Во дворе под деревом резалась в «сто одно» местная шпана. Прыщавый отрок в кепке, злорадно скалясь, сбрасывал карты, а потом ставил дружкам «пиявки» – да такие, что треск стоял на весь квартал, а несчастные хватались за багровеющие лбы. Незнакомца засекли, но, посоветовавшись, решили не донимать. Андрей доехал до крайней улицы, встал у развилки, задумался. Легкие сумерки улеглись на землю. Местную особенность он уже освоил: вроде все хорошо, слегка сереет пространство – и вдруг обрушивается темнота! Одна дорога уводила на «материк», другая сворачивала к прибрежному частному сектору. Дома, расположившиеся на склоне, казалось, сползали к морю. Одноэтажные строения жались друг к дружке. Небольшие участки, летние кухни, сараи, импровизированные душевые за дощатыми загородками. Здесь сдавалось внаем фактически все, что имело стены. То есть граждане имели незаконную наживу. Но милиция не лютовала – понимала, что бесполезно. Юг есть юг, и даже здесь курортный сезон такой короткий. Поселок жил своей вечерней жизнью: играла музыка, смеялись отдыхающие. Пронзительно визжала кошка – бедняге отдавили хвост. Случались моменты, когда уверенный в себе майор терялся. Он остановил машину на краю частного сектора, сунулся на несколько участков. Хоть табличку на лоб вешай: «Сниму жилье, недорого». Понятие «недорого» здесь было относительно. Хозяйки решительно мотали головами: рады бы, но все занято. Еще одна грубо пошутила: свободен только сортир, но вам же это не понравится? Он немного проехал по относительно широкой улочке Пархоменко, но к морю спускаться не стал.

К вечеру усилился ветер, явственно различался шум прибоя. Пронзительно кричали чайки, йодистый запах дразнил ноздри. Андрей отворил со скрипом ближайшую калитку, вошел на участок. Крепко сложенная женщина средних лет выжимала белье, которое доставала из алюминиевой ванны, после чего развешивала на бельевой веревке.