Книга Цвет зависти, страница 100 – Валерий Шарапов

— Здравствуйте, – кивнула женщина. Вадим тоже поздоровался.

— Это мать Аллы, – пояснил Шумов.

— Да, – вздохнула женщина. – Что с ней? Где она?

— А вы уже знаете? – спросил Куликов.

Она снова кивнула.

— Да. Приятельница Аллы из Ковылина тоже здесь учится, рассказала. Позвонила соседке моей, а она мне сообщила. Господи, – Селиванова задрожала, – неужели это правда?

Оперативники помолчали.

— Это правда, Вера Дмитриевна, – сказал старший лейтенант, так как Женя молчал, с сочувствием глядя на женщину. – Аллу обвиняют в организации убийства ее отца, вашего бывшего мужа, его брата, второй жены и в покушении на убийство сына Игоря Владимировича. Ваша дочь во всем призналась.

По лицу женщины покатились слезы.

— Господи, ну почему? – прошептала она. – Зачем Аллочка это сделала? Зачем?

Оперативник пожал плечами. Он мог ей ответить напрямую, как есть. Но эти слова сейчас прозвучали бы слишком жестоко.

— Не все так просто, Вера Дмитриевна, – мягко заметил старший лейтенант.

— Понимаете, – все же решил сказать напарник, – она очень серьезно поругалась с отцом. И он ей сказал такие слова, после которых Алла и решилась на преступление. Вы ведь, кажется, рассказывали моему коллеге, что у вашей дочери с вашим бывшим мужем случился конфликт.

— Да, – бесцветно ответила Селиванова и вытерла слезы. – Алла не рассказывала, из-за чего она поругалась с Игорем, хоть я и спрашивала. Но я даже и представить не могла, что до такого дойдет.

— Простите, Вера Дмитриевна, – вздохнул Вадим. – Но ваш бывший муж сам был виноват. Он, по сути, стравил между собой собственных детей.

— Что же он такого сказал Алле?

— Вы правда хотите это услышать?

— Вы меня уже ничем не напугаете, – покачала головой Вера Дмитриевна. – Расскажите. Пожалуйста.

— Ну хорошо.

И Куликов рассказал. С каждым его словом посетительница все ниже и ниже опускала голову. Когда старший лейтенант закончил говорить, она судорожно вздохнула.

— Боже мой, боже мой, – только и сказала она. – Я знаю, что Игорь был человеком жестким и прямолинейным. Но я не пойму, зачем он так сделал. Хотя чего говорить? Мы ведь когда разошлись и я уехала в Ковылин, он даже ни разу не поинтересовался, как и чем живет его ребенок. А ведь раньше он Аллочку любил и баловал. И на руках носил, и игрушки дарил, и потакал во всем. Но после развода как отрезало. Алименты хоть и платил, но как будто для Игоря больше не существовало ни меня, ни ее. Когда он уже потом приехал, помог девочке в институт поступить, я уж обрадовалась, что он все-таки что-то понял. Вспомнил, что у него есть дочь. А он, наверно, решил выставить себя барином-благодетелем. Или еще по какой-то причине. Но уж точно не от души и не от чистого сердца.

Оперативники молчали.

— Где сейчас Алла? – спросила женщина.

— В СИЗО, – ответил Шумов.

— Ее можно будет увидеть?

— Думаю, можно.

Когда Селиванова ушла, Женя заметил:

— Вот кого действительно жалко.

— И не говори, – согласился напарник. – Не повезло женщине. И муж бросил, и болячки навалились, и дочка не подарком оказалась.

— Вот только одна ли она такая?

— Боюсь, Женя, что нет. Но такова жизнь, и ничего не поделаешь.

— Да уж. Наверно, она – единственная, кто будет ждать Аллу из тюрьмы. Потому что больше никого у нее не осталось.