Книга Цвет зависти, страница 79 – Валерий Шарапов

— А он не помог, – предположил Шумов.

Селиванова покачала головой:

— Он сказал, что и так алименты на дочь платит, а со всем остальным разбираться не будет. Но когда Алла училась в десятом классе, отец неожиданно приехал к ней. Я с ним не виделась, но дочь мне тогда все рассказала. Говорила, что Игорь поможет ей поступить в институт и обустроиться на первых порах. И знаете, не обманул. Алла поступила в институт химпрома, получила место в общежитии. Вроде бы даже стала учиться нормально. Правда, ко мне приезжала редко. Но я ее за это не осуждаю. Она же не старуха, чтобы дома сидеть. У нее там друзья, своя жизнь. Да и я не собиралась привязывать ее к своей юбке.

— Вы думали, что дочка перебесится и все наладится.

— Да, я именно так и думала. Алла тогда даже как-то повеселела, поспокойнее стала. В общем, я уж обрадовалась, что она начала меняться в лучшую сторону. Но в последнее время… – женщина вздохнула, – это было еще до смерти Игоря… Так вот, я заметила, что Алла как будто опять стала как раньше – дерзкой, грубой. Я уж подумала, что опять какую-то компанию себе нашла.

— А вы ее не спрашивали?

— Нет. Да даже если бы и спросила, вряд ли бы она мне рассказала. Все, что касалось ее знакомых и друзей, – это меня не касалось. Дочь мне сама так сказала. Мол, это ее знакомые и друзья, а не мои, и мне о них знать необязательно, – Вера Дмитриевна горько усмехнулась.

Женя невольно покачал головой. Да уж, картина отношений дочери и матери складывалась не самым лучшим образом. С одной стороны, оперативник многое узнал об Алле Селивановой, но с другой – это никак не освещало ее недавнюю жизнь. Лейтенант всю жизнь прожил в убеждении, что для любого человека нет никого ближе и роднее матери. По крайней мере, со своей мамой у Шумова всегда были прекрасные и доверительные отношения. Даже в период подросткового бунтарства. Но здесь – и это было явно видно – совершенно иной случай.

— Я одно время даже себя винила, – будто с трудом произнесла Вера Дмитриевна. – Я вам говорила в прошлый раз, что из-за болезни могу выполнять только самую легкую работу. А за нее платят мало. Я не могла позволить себе купить дочери какие-то хорошие, красивые вещи или сделать приличный подарок. Да вы и сами видите, я живу очень скромно. Даже алиментов, которые платил Игорь, едва хватало. Алла злилась из-за этого. Она смотрела на некоторых одноклассниц – а у них в классе были девочки из обеспеченных семей – и сильно завидовала им. Над ней ведь некоторые насмехались. Правда, недолго. Одной из таких насмешниц она лицо разбила. Я уж думала тогда, что не миновать нам неприятностей, но повезло. Родственник у той девочки оказался человеком справедливым. Не стал ни жаловаться, ни сообщать. И родителей ее тоже уговорил помалкивать.

— Но ведь вы не виноваты в том, что с вами случилось, – мягко заметил Женя.

— Знаю. И Алла это знала. Но она же подростком была, по сути, еще ребенком. Что-то не понимала, а что-то не хотела понимать. Ей было проще убедить саму себя в том, что я во всем этом виновата, чем принять ситуацию.

Снова наступила пауза. Лейтенант обдумывал услышанное от собеседницы. И снова это двоякое чувство жалости и неприязни к ее дочери. Да, с одной стороны, жизнь у нее была далеко не сахарной. Но, с другой стороны, опять же отношение к матери. Ведь наверняка Селиванова объяснила девушке, почему у них все так, а не иначе. Но, видимо, та не захотела ни слышать, ни слушать мать.