Книга Замороженный страх, страница 59 – Валерий Шарапов

С Окуньковым дела обстояли не так радужно. Когда оперативная группа приехала по адресу проживания Окунькова, в доме его не оказалось. Испуганная супруга сообщила, что не видела мужа два дня. Двадцать седьмого января Окуньков вытребовал у жены «трешник» с аванса на личные нужды и ушел в неизвестном направлении. Супруга полагала, что эти дни он проводит у приятеля-собутыльника. Точного адреса супруга не знала, но сумела объяснить, где искать дом, в котором проживал собутыльник Окунькова, некий Федор Аскеров.

Опергруппе пришлось проехать еще двадцать километров до деревни, в которой предположительно находился Окуньков. Когда его нашли, подозреваемый находился в совершенно невменяемом состоянии. Пришлось погрузить его в машину и доставить на Петровку как есть. Стараниями медиков привести в чувство Окунькова удалось лишь к четырем часам утра, но пользы это не принесло. Говорить Окуньков отказался наотрез, заявив, что верит в презумпцию невиновности, а уж если его хотят в чем-то обвинить, пусть доказывают вину без его помощи.

Вот такими результатами закончился крестовый поход, предпринятый подполковником Околышевым. Юдин злился на него за то, что не посчитал нужным посоветоваться, злился на себя за то, что поддался общему настроению и поверил в то, что операция может принести пользу. Еще он злился на вышестоящее начальство, которое, когда действительно нужно, не раскачаешь, а когда следовало бы проявить осмотрительность, оно бездумно подмахивает бумаги.

Сколько раз за его карьеру случалось так, что преступник буквально в руках у оперативников, а начальство вдруг встает в позу и разрешения на проведение операции не дает. А тут на тебе! Никаких проверок, никаких доказательств, сплошные предположения, а зеленый свет получен! Где справедливость? Где логика? Мысли Юдина начали путаться, усталость брала свое. Устраиваясь на казенном диване, Юдин невесело улыбнулся: «Замечательно заканчивается день рождения! На чужом диване, в казенном доме. Что же будет, когда тебе стукнет пятьдесят?» Продолжить Юдин не успел: веки его сомкнулись, и он провалился в короткий, без сновидений сон.

Первого февраля 1982 года в шесть пятнадцать утра больше двух десятков телефонных звонков разнесли во все концы Москвы новость, которая заставила подняться по тревоге не только оперативников Теплого Стана, но и высоких чинов с Петровки. С момента проведения рейда, организованного подполковником Околышевым, прошло чуть больше двух суток, и вот очередная находка вывела расследуемое преступление на новый уровень. Околышев, а вместе с ним и подполковник Юдин еще не успели отойти от головомойки, полученной за неудачный рейд, а их уже ждала новая выволочка.

Как и предчувствовал подполковник Юдин, все четыре версии с работниками Можайской пошивочной фабрики вылетели в трубу. Старшие сыновья Кобылкина оказались именно там, где он и говорил, а именно у школьных товарищей. Подтверждения жестокому обращению с детьми оперативники не нашли. Кроме слишком громкой ругани Аннушки Кобылкиной да недовольства по поводу шумных игр многочисленного семейства, ни от соседей, ни от школьных учителей жалоб на многодетную чету собрать не удалось.

В автофургоне водителя Сайфуллина, равно как и в его квартире, подозрительных пятен, напоминающих кровь, следов пребывания подростков или элементов одежды детей школьного возраста эксперты-криминалисты тоже не нашли. Все попытки следователей расколоть Сайфуллина также результатов не дали, и его пришлось отпустить.