Книга Замороженный страх, страница 68 – Валерий Шарапов

— Ни то ни другое, Александр Владимирович. Надеялся от вас услышать хорошие новости. — Золотарев устроился напротив Юдина, оглядел угощение, оставшееся после посещения Гроссмейстера, взял печенье, сунул в рот и начал жевать. — Не пора ли нам перейти на «ты», как считаешь, Александр Владимирович?

— Всегда за, Сергей Степанович, — поддержал идею Юдин.

— Тогда уж просто Сергей, — предложил Золотарев.

— Ну а я просто Саша. Угощайся, — запоздало предложил Юдин. — Могу чайку предложить.

— Не откажусь, — прожевав печенье, согласился Золотарев. — Судя по тому, что ты сидишь тут в одиночестве и тоске, парням твоим найти зацепку пока не удалось?

— Точно подмечено. — Юдин проверил уровень воды в чайнике, воткнул вилку в розетку. — Два раза бригады отчитывались, и оба раза пусто.

— А о чем это ты тут рассуждал перед моим приходом? — полюбопытствовал Золотарев.

— Ты о чем? — Юдин сделал вид, что не понял товарища.

— Брось, все же и так понятно. — Золотарев осуждающе покачал головой. — На какой шаг не пойдет наше начальство? Колись, придумал что-то?

— Есть одна задумка, да только вряд ли мне дадут ее осуществить. — Подумав, Юдин решил поделиться соображениями с товарищем. — Тут до тебя у меня побывал один субъект, от которого я узнал, что по городу поползли слухи о нашем расследовании.

— Ничего удивительного, — пожал плечами Золотарев. — Нам еще повезло, что они так долго раскачивались, но после того, как ситуация повторилась, слухи наберут силу, помяни мое слово. В первый раз нам удалось пресечь сплетни, но на этот раз такой номер не пройдет.

— Вот и я о том же думаю. — Юдин воодушевился. — Поэтому и хочу идти к полковнику, просить позволить обратиться к москвичам через прессу. Все равно народ узнает, только мы от этого никакой пользы не вынесем, а так есть надежда, что кто-то на наш призыв откликнется.

— О каком призыве речь? — уточнил Золотарев.

— Хочу поместить статью в газете о том, что происходит в городе. Хочу, чтобы люди узнали о преступнике, об убитых подростках и о фрагментах тел, завернутых в прорезиненную ткань.

— Так прямо со всеми подробностями? — удивился Золотарев. — И зачем тебе это нужно?

— А что еще остается? Сколько времени мы землю носом роем, а результат нулевой. Я почти уверен, что, если мы не предпримем решительных шагов, преступник так и останется безнаказанным.

— А я уверен, что никто в верхах твою идею не одобрит. — Золотарев налил в стакан кипяток, из заварного чайника добавил заварку, бросил кусок сахара и, помешивая чай, продолжил: — Еще в самом начале нам было дано четкое указание: пресекать любые толки по поводу находок. С братьями, которые обнаружили первый сверток, сам начальник главка профилактическую беседу проводил. Да и на общем собрании недвусмысленно приказали, чтобы даже в кругу семьи это дело никто не обсуждал. А теперь ты хочешь, чтобы они позволили тебе вынести сор из избы? Нет, дорогой мой, можешь забыть о своей идее.

— В том-то и дело, что не могу! — с жаром проговорил подполковник Юдин. — Дело это поперек горла у меня стоит, из головы не выходит. Ни днем ни ночью покоя нет и не будет, пока я этого выродка на скамью подсудимых не отправлю. Чего бы мне это ни стоило.

— Значит, пойдешь против начальства? Не слишком умно. — Золотарев с расстроенным видом покачал головой. — Такими методами ты ничего не добьешься, кроме неприятностей на свою голову. В лучшем случае тебя от дела отстранят, передадут бразды правления более сговорчивому оперативнику, и дело с концом. А в худшем…