Книга Лето горячих дел, страница 91 – Валерий Шарапов

Фомин в подобных ситуациях не считал нужным церемониться. Какие еще следствие и суд!

Он посмотрел на кучку понурых бандитов и приказал:

— По одному подводить ко мне.

Двое бойцов подвели пленного с выпученными от страха глазами. На губах Фомина зазмеилась улыбка, чем-то похожая на синусоиду. Нехорошая это была улыбка.

— Если ответишь на мой вопрос, то останешься жив. Где Кох?

— Я не знаю, – прохрипел бандит.

— Ты хорошо подумал?

— Я правда не знаю.

Фомин кивнул, раздался выстрел, и пленный осел кулем на землю.

— Давайте следующего.

Третий по счету сумел-таки ответить на тот же вопрос.

— Он на хуторе. Это километров пять отсюда. – Он махнул головой, указывая направление. – С ним трое.

— Молодец, – похвалил его Фомин и, посмотрев на оставшегося коленопреклоненного бандита, еще раз кивнул. Раздался выстрел.

«Сидит на хуторе и плетет бандитские кружева. А куда дальше ниточка потянется? Очень любопытно, как говорит Комов, – подумал Фомин. – Поэтому не стоит терять время, мотаться туда-сюда, а нужно сразу брать за хобот этого Коха, благо недалеко».

Он отправил разговорчивого бандита в сопровождении двух бойцов в поселок, выполнив обещание оставить его в живых, – мол, пускай дальше с ним Ворон разбирается. Вслед за ними, ушли бойцы, не принимающие участия в дальнейших действиях, помогая раненым и унося на самодельных носилках убитых. Сам же Фомин, сформировав опытную команду, начал готовиться к захвату хутора, где засел Кох.

До самого хутора добрались к вечеру, когда наметились сумерки. Рубленый дом, пристроенный к нему сарай и огороженный кольями небольшой участок. Один охранник сидел на крыльце, выставив перед собой винтовку, упертую в ступеньку крыльца, другой бродил вокруг, постреливая глазами по сторонам. Собаку не завели в целях маскировки, чтоб не брехала на всю окрестность. Некоторое время бойцы выжидали, оценивая обстановку. Циценас ткнул Фомина в бок и кивнул в сторону охранника, идущего вдоль изгороди. Совсем близко.

— Я сам, – тихо проговорил Фомин.

Начало темнеть, засветилась штора на окне – видимо, зажгли свечи или керосиновую лампу.

Михаил дождался, когда один охранник выйдет из поля видимости другого, подкрался и взял его на удушающий прием, чуть не вдавив кадык в позвоночник – ни крикнуть, ни вздохнуть. Одновременно он всадил ему несколько раз клинок в область печени и, дождавшись, когда страж обмякнет, аккуратно положил тело на землю. На второго он напрыгнул из-за балясин крыльца, вырвал винтовку и ударил ее же прикладом ему в висок. Тот как сидел, так и уткнулся головой в колени.

Входная дверь оказалась запертой на щеколду. Фомин вставил нож между косяком и дверью, добрался до щеколды и начал аккуратными рывками отводить ее в сторону. Справившись с дверью, он махнул рукой. Бойцы, преодолев изгородь, подбежали к дому и ворвались внутрь. Перед их глазами возникла пасторальная картина: Кох с напарником пили водку из бутылки с иностранной этикеткой, на столе стояла керосиновая лампа, а лица собутыльников были исполнены блаженства. Они явно не ожидали нападения, а тут в них уткнулись сразу четыре ствола.

— Руки вверх! – прозвучала команда.

Напарник Коха поднял руки, а сам Кох неожиданно выхватил из-за пояса пистолет.

«Живым, только живым», – промелькнула в голове у Фомина мысль.