Книга Лето горячих дел, страница 93 – Валерий Шарапов

В Москве зарядили осенние нудные дожди, но Циценаса и Фомина это не особенно огорчало. Они не стремились к какому-то культурному отдыху, а предпочли отмыться, отоспаться и насладиться нормальной пищей. Когда короткий отпуск закончился, Влад вместе с Комовым появились в кабинете Волошина, хотя тот их специально не вызывал. Комов был загружен по уши очередным ограблением инкассаторов и тут же привлек к этому делу Циценаса.

Майор оторвался от какой-то писанины и бросил взгляд на вошедших.

— Даже вызывать не пришлось – сами догадались появиться. А где Фомин?

Комов замялся.

— К нему какая-то Катя приехала из Вильнюса. Я его отпустил еще на сутки. Глядишь, и свадьбу сыграем.

— Катя, Катя, беленькое платье… – пробормотал Волошин. – Хорошо, его присутствие сейчас не принципиально. Короче, отработали вы нормально – не только установили личность Альберта, но отыскали его и ненароком прихлопнули. Ладно, ладно, никаких упреков нет. Значит, по-другому было невозможно. Но история на этом не кончается, она никогда не заканчивается. Появилась тоненькая ниточка, за которую нам нужно непременно ухватиться и начать разматывать весь клубок. Я прочитал опусы Циценаса. Тема препарирована грамотно, в целом все понятно. Кроме одного. Кто такой Коган? Коганов у нас в стране вагон и маленькая тележка. Даже поэт был Коган. «В флибустьерском дальнем синем море бригантина поднимает паруса». Жалко, что погиб в самом начале войны. Так кто такой наш Коган? Альберт тебе не наврал?

Волошин сделал акцент на слове «наш» и в упор посмотрел на Циценаса.

— Вряд ли наврал, – сказал Влад. – В предсмертном состоянии сложно врать и шутить. Так бывает только в патриотических фильмах. И откуда я знаю, кто такой Коган!

— Не знаешь, так не знаешь, – согласился Волошин. – Не знаешь, но можешь догадываться. Каково твое мнение?

Циценас задумался, а потом выдал:

— Скорее всего, он засел в литовском НКВД, – ведь кто-то травил меня, как бешеную собаку, и Альберта вывел из игры. Надо проверить их относительно Когана.

— Без тебя знаю, – отмахнулся Волошин. – Уже проверяют. С твоим предположением я полностью согласен. Комов вас пока загрузит работой, а потом посмотрим – вы же с Фоминым знатоки прибалтийских страстей.

Начальник хозяйственного отдела УНКВД в Вильнюсе носил фамилию Коган, Семен Коган. Волошин, как сильный аналитик, умел ловить нюансы, осмысливать их и привязывать к рабочей версии.

«Вот Альберт перед смертью сказал „спроси у Когана“. Что он имел в виду? Что Коган является его резидентом или надо спросить у Когана, а кто его резидент? Альтернатива, равнозначный выбор. И ответить на этот вопрос может только сам Коган. Второе… Как начальник хозяйственного отдела мог моментально повесить топтунов на Циценаса и вывести Альберта из-под удара? Это не его функция, его бы не поняли. Опять все упирается в пресловутого Когана. Его надо допросить, а как? Допрашивать на месте бессмысленно. В лучшем случае он от всего отопрется, если вообще соизволит разговаривать. А в худшем еще и нажалуется, что его необоснованно пытаются дискредитировать, мол, их агент Зимка перед смертью (еще непонятно, кто его убил) что-то несвязное ляпнул. А кому ляпнул, своему убийце? А кто убил-то? И понеслась голубая муть. В Вильнюсе его просто так не арестуешь, нужна высокая санкция. А на основании чего ее дадут? Надо проводить спецоперацию. Своими силами. Вывезти Когана из Литвы и душевно допросить».