Онлайн книга «Не время умирать»
|
Мила-то как думала: стоит ей, первой красавице, ступить на перрон носочком лучших лапотков – и тотчас соткется из малиново-дымного воздуха принц, королевич сказочный. Покоренный ею, тотчас возьмет замуж, нарожают они не менее семерых ребят – и будут жить долго и счастливо до самой смерти. Что вместо этого? Вереница мрачных или озабоченных, вечно не выспавшихся людей, прокуренные отделы кадров, раздраженные, отрывистые вопросы. Слова могли быть какими угодно, смысл – один и тот же: «Чего приперлась? На хуторе не сиделось?» Множество и предложений получала пойти на содержание – и согласилась бы! Чем был плох тот старик, лет сорока, на большой лаковой машине, что подкатил к ней как-то вечерком на Горького? Жила бы теперь как барыня на даче, разводила бы курей да павлинов… Останавливала деревенская совесть. Краситься – как угодно, носить хоть какие обтягивающие короткие юбки – пожалуйста, выделываться, жеманничать – да сколько угодно. А так чтобы до конца пойти – это нет. Вот если бы кто настоял, как тот, с танцев… Мила застонала от неловкости и стыда – точно прокляли ее, ничего не получалось! Сама, нюхнув дешевого вина, плюнула на все, притащила с танцев в комнату – и все равно ничегошеньки не вышло. Ну кому нужна она, чистота эта? На хлеб не намажешь, только мешает… Тут она поняла, что надышалась и ужасно устала, что, пожалуй, не дойдет она до Короленко и протянет ноги. «Отдохнуть бы». А вот это пустячное пожелание сбылось, вот и лавочка под дубом, в тенечке. Мила присела и, лишь на секунду прикрыв глаза, крепко заснула. Когда проснулась – было уже темно. Глава 8 Она беспомощно соображала: «Что это я? Эдак я, пожалуй, уже никуда не успею. Который час? Куда ж мне теперь?» В общежитие? Ну уж нет, жизнь дороже. Или завстоловкой убьет, или Пожарский, а то и другие присоединятся. Разве переночевать на вокзале или на Центральном телеграфе и с утра на Короленко отправиться? Что ж, пожалуй, можно, но во всем несвежем да к такому доктору… бр-р-р! В любом случае пора куда-то идти, а то скоро совсем стемнеет, фонарей тут нет, а в сумерках на нее все еще нападает куриная слепота. Видимо, она и напала, поскольку Мила увидела человека, когда он подошел совсем близко. Высокий, кепка на глазах – и все равно смутно знакомые черты и совершенно точно знакомые руки, а в них – букетик. Пусть из этих глупых цветочков, которые на любых обочинах-пустырях растут, но все же – настоящий, взаправдашний букет! Неужели он?! В сумерках она видела плохо, но, как говорится, сердце подсказало – ОН. Но что это, почему он идет и даже как будто не собирается останавливаться. Миновал ее… Он что, не узнал?! Она же ненакрашенная… Уходит?! Мила, не рискуя обернуться, как могла, замедляла шаг, все еще надеясь, и вдруг услышала за плечом тихий, но тот самый, такой замечательный голос: — Любите цветы? Она, встав столбом и чинно глядя вперед, молча кивнула. Она слышала, как тихо шуршит под его шагами песок, и почувствовала, что он близко, за спиной, пусть и на некотором расстоянии, но на Милу полыхнуло ужасным жаром. Она не смела обернуться, боясь, что показалось, что не он, а просто похож. И все-таки решилась, обернулась, увидела – и задохнулась от радости. Да-да, эти прекрасные, ужасно светлые глаза, чуть навыкате, уголками вниз, замечательно длинный нос, уши как у музыканта! Но почему он смотрит так, будто только сейчас понял, кто перед ним?! |