Онлайн книга «Не время умирать»
|
— И откуда ты все это знаешь? — Потому что глаза есть, уши есть и я всегда думаю, прежде чем сказать, – внушительно поведал Алька. – Эх, Оля! И ради чего портишь себе жизнь? Я специально к тебе спешил, предупредить… — В фотолабораторию тоже специально полез? Все-таки он смутился: — Я фотографией увлекался… я же не знал, – но продолжил гнуть свое: – А ты все знала и прешь на рожон как маленькая. Неужели до сих пор не поняла: всем плевать, что ты на самом деле думаешь, если внешне все в порядке и не перечишь. — Это меня-то Ионова за двуличность отчитывала, – насмешливо отметила Ольга. — С моей стороны никакая не двуличность, а стратегическое мышление и ответственность, – твердо сказал Алька. – Прежде чем что-то сделать, нужно подумать: как это скажется на тебе, на твоем будущем, на семье. Что, не так? — Нет, вроде бы так. В речах змеи очковой, Михайловны, звучало все правильно – выслушивать это было больно, но ощущалось облегчение, точно вскрылся гнойник или вырвали стреляющий зуб. Алька же произносит правильные вещи, но с таким выражением, как будто ему самому противно это говорить. Ольга, помедлив, решила уточнить: — Я просто для себя хочу уяснить. Ты вот, новый наш пионервожатый, о чем думаешь, заступая на этот пост? О себе? — Прежде всего – да. О себе, о семье. Я за нее отвечаю. — То есть не о воспитании пионеров в духе глубокой преданности своему народу, партии и страстной ненависти к врагам Родины… — …И даже не о выработке сознательного отношения к учебе и труду, стойкости, дисциплине, организованности и прочем мусоре, – подтвердил Алька. – Посчитай сама: мы долг пионерской организации отдали уже лет пять как. Пора собирать урожай. — Вот оно что… — Именно так. И не надо изображать, будто тебе противно меня слушать. Ты не хуже меня знаешь: вне организации карьеры не сделаешь. В общем, если не хочешь снова лицом в грязь, утихомирь свой чудесный, принципиальный характер. Отсидись тихонько в своей библиотеке – и через полгода-год мы поставим вопрос о снятии с тебя этого пятна. Посодействую, можешь поверить: я на этих делах собаку съел. Проходил уж. — Когда успел? — Когда отец сел – тогда и пришлось многим заняться. Пороги обивать, бумажки писать. Мать с бабушкой ничегошеньки сами не соображали, на адвокатов денег не было. Ольга сразу не поняла, когда дошло, удивилась: — Дядя Боря?! Сел?! Алька поморщился: — Да перестань. Можно подумать, не знала. — Откуда же мне… — Ладно, не о том речь. — А о чем же? — О том, что надо принимать правильное решение. Выбирать. — Между чем и чем? — Ну вот, например, что важнее: семья или проворовавшийся отец. — И ты?.. — Я принял решение. Без колебаний. И не жалею. Ольгу передернуло, но она с собой справилась, проговорила нейтрально: — Ты с отцом, помню, не особо ладил. Так что хорошо, все само разрешилось. Однако с этим Алька был не согласен: — Легко тебе говорить, у тебя-то отца на самом деле нет. В молчании прошли довольно долго. Наверное, после стольких громких слов и телодвижений на что-то резкое и героическое сил не осталось. Сам Алька, как бы что-то вспомнив, остановился: — Вот ослятина, забыл кое-что у Михайловны забрать. Как бы не поругала. Счастливо. – И протянул руку на прощание. Ольга пожала ее и, не сдержавшись, отметила: |