Книга Не время умирать, страница 61 – Валерий Шарапов

Второй и третий звонок он совершил, вызывая гражданок Иванову, тетку несовершеннолетней Марии Ивановой, и Федосееву, сестру девочки Лии, которая одолжила ей «на выход» маленькие серебряные сережки с крошкой аметиста.

Были известны теперь имена всех трех девочек. Установлены также и лица, с которыми они встречались в тот день в парке, – это были три разных человека, три паренька. Все трое не могут подтвердить своего алиби: попрощались с девчатами и пошли себе, о несчастье узнали позже.

Все трое в камерах. Общественность, друзья, у кого есть – родственники обивают пороги, потрясая отличными характеристиками, то умоляя, то грозя дойти до Михаила Ивановича Калинина, Кремля и далее. Опытный Волин отвечал на все вежливо: ведется следствие, отрабатываются на причастность, все представленные вами материалы будут подшиты к делу и обязательно учтены. А ребяткам придется посидеть, иначе невидимый негодяй так и не проявит уродливую морду.

В назначенное время Ольга явилась в райком. Постучалась в кабинет с табличкой, уведомляющей, что за ней находится третий секретарь Ионова Т. М., дождалась разрешения. Вошла и удивилась: Татьяна Михайловна, та самая, в очках, стояла в открытом окне и мыла стекла. Никого более не было.

Ольга огляделась не без недоумения:

— Здравствуйте.

— Заходи, Оля, – третий секретарь, как простая смертная, легко спрыгнула с подоконника, – присаживайся.

— Спасибо. Я что, рано?

Татьяна глянула на часы:

— В самый раз, а что?

— Я думала…

— А, ты имеешь в виду – где все? Не волнуйся, синедрион в отпуске, палач в командировке, – Ионова улыбнулась, – не собираемся мы тебя перед строем расстреливать! Ты ценный работник, наш товарищ. Выявлены существенные упущения, но я желаю провести собеседование в индивидуальном порядке, по-человечески выяснить причины. Так что валяй, рассказывай.

Ольга и рассказала все с самого начала. Откуда вообще взялась эта школьная библиотека, как она собиралась – то есть как свозили со всего района книги, брошенные хозяевами, хотя совершенно спокойно могли сжечь их для отопления. О собственных муках по поводу того, что, с одной стороны, долг, с другой – рука не поднималась отправить на помойку замечательные издания, некоторые из которых антикварные, с ятями и замечательными иллюстрациями.

Татьяна, устроившись не за своим столом, а напротив, слушала, кивала и, дождавшись, когда Гладкова замолчала, вздохнула:

— А ведь лукавишь, Оля. И что самое плохое – передо мной, товарищем. Я ведь не вражеский агент, не шпион и лишь ненамного тебя старше.

— В чем же я лукавлю? – тихо спросила Ольга, но взгляд все-таки отвела.

— В том, что вот-вот собиралась очистить полки. Не собиралась.

Еще раз вздохнув, Ионова встала, принялась ходить туда-сюда.

— Изучила я твое дело, Оля. Знаешь, что лично меня обеспокоило?

— Любопытно было бы выяснить.

— Твоя двуличность.

Ольга задохнулась от возмущения и обиды:

— Моя?! Я двулична?!

Секретарь с огорчением подтвердила:

— К сожалению. То есть внешне у тебя все в исправности: мероприятия проводятся, стенгазеты, фотографии делаются, отчеты пишутся. Директор школы за тебя горой. Однако если честной быть перед собой – ты же по любому поводу проявляешь анархию, ведешь подковерную борьбу и движение неприсоединения.