Книга Ночь трех смертей, страница 33 – Валерий Шарапов

— Тяжелая работа? – продолжал Паршин.

— Нормальная, – чуть помедлив, ответил Колодников.

— Нравится труд на природе?

— Что начальство велит, то и делаем. – Колодников держался настороженно.

— А до заключения вы где работали?

Заключенный вновь поднял на следователя глаза, во взгляде читалось недоумение.

— Смелее, Сергей Валентинович, это ведь простой вопрос, без каких-либо подвохов, – подбодрил его Паршин.

— Был наладчиком производственного оборудования, – чуть помедлив, выдал Колодников.

— Значит, со станками работали? Разбираетесь в технике?

— Вроде как разбираюсь, – согласился Колодников.

— На каком заводе трудились?

— Не на заводе, на фабрике. – Колодников начал отвечать немного охотнее. – Московская швейная фабрика «Большевичка».

— Ого, отличное место! И работа наверняка интересная. Насколько мне известно, в костюмах этой фабрики половина Советского Союза ходит. Много работы было?

— Хватало. Иногда в три смены работать приходилось, когда государственный заказ по срокам поджимает.

— Да, заказов у фабрики всегда хватает. У самого пара пиджаков от «Большевички». – Паршин перехватил недоумевающий взгляд охранника, но никак не отреагировал, продолжая гнуть свою линию. – Наверное, и отбор для работы на фабрике нешуточный. Вы в каком цеху работали?

— В раскройном цеху. Там оборудование самое сложное. Новенькое из Германии доставили, к иностранным машинам мало кого допускали, а я работал. – Колодников вдруг мечтательно улыбнулся. – Да, было дело.

— А здесь, в колонии, ваши навыки по наладке оборудования пригождаются?

— Бывает. – Колодников бросил еще один быстрый взгляд в сторону охранника, но тот сделал вид, что беседа его не касается, и заключенный расслабился.

— Наверное, приятно сменить вид деятельности и заняться чем-то привычным? – Паршин не спешил, говорил медленно, намеренно растягивая слова. – Приятно, когда руки вспоминают то, что умеют лучше всего, верно? Когда машина или станок, который стоял мертвым грузом, вдруг оживает и ты понимаешь, что это твоих рук дело. Или инструмент, который на выброс приготовили, потому что у него движок припалило или релюха полетела, а ты его берешь и снова к жизни возрождаешь.

— Так-то да. Когда на кухне печи полетели, а дороги снегом замело, если бы не прежние навыки, пришлось бы неделю сухую крупу грызть. – Колодников мечтательно улыбнулся. – Мы тогда с Ледорубом восемнадцать часов кряду поломку искали, нашли. Нам за старания «хозяин» трое суток отдыха выписал. Вот мы с ним оттянулись.

— Ледоруб, значит, тоже в технике разбирается? – Паршин говорил мягко, стараясь не спугнуть лирический настрой Колодникова.

— Он во всем разбирается: и в механике, и в электрике, и еще в целой куче вещей, – подхватил тему Колодников. – Башковитый мужик, только вспыльчивый очень, а так бы, глядишь, высоко взлетел.

— Отдыхали-то где?

— Кто отдыхал? – переспросил Колодников и тут же сам себе ответил: – А, после кухонных печей-то? Так где же отдыхать? В бараке, понятное дело.

— И в чем же состоял ваш отдых? – Паршин в недоумении смотрел на заключенного.

— А нам охрана позволяла на шконках валяться и на прогулку дважды выводили, а еще ужин особый. Картошечка с курятиной жареной. – Колодников сглотнул набежавшую слюну.

— Так вы с Ледорубом вместе сидели?