Книга Ночь трех смертей, страница 36 – Валерий Шарапов

Тот, что сидел на веслах, тяжело дышал и обливался потом под прорезиненным плащом-палаткой с накинутым на голову капюшоном. Его руки, непривычные к веслам, готовы были в любой момент отказать. Ладони покрылись мозолями, которые полопались часа два назад и теперь сочились кровью. Плечи саднило, позвоночник окаменел и совсем ничего не чувствовал. Лицо, облепленное мошкарой, опухло до неузнаваемости, и только страх заставлял его двигать веслами и гнал все дальше и дальше по незнакомой местности.

Его товарищ лежал на дне лодки лицом вниз. Теплая, не по сезону, фуфайка и такие же теплые штаны защищали от мошкары, а надвинутый на лицо вязаный шарф, казалось, ничуть не мешал его хозяину, хотя закрывал нос и рот.

Тяжелая гнетущая тишина обволакивала все вокруг. Разбавить ее не могли ни гудение комаров, ни слабый плеск весел, который глушил туман. Человек на веслах угрюмо смотрел на товарища, его желваки играли, а губы беззвучно шевелились. Когда тишина достигла своего пика, он заговорил вслух, сначала еле слышно, затем все громче:

— Думаешь, я этого хотел? Думаешь, об этом я мечтал всю свою жизнь? Нет, конечно, я об этом не мечтал. Только что мне оставалось? Разве у меня был выбор? И не начинай про все это дерьмо с выбором. Это только киношные герои верят, что у человека всегда есть выбор. В реальной жизни у человека почти никогда не бывает выбора. По большей части он следует по единственному возможному пути, который ему доступен в сложившихся обстоятельствах. Вот и я пошел. Не веришь?

Товарищ, лежащий в лодке, не отреагировал, и тот, что на веслах, продолжил разглагольствовать. По всей видимости, ему не особо нужен был собеседник, главной его целью было высказаться вслух. Еще важнее – разбить гнетущую тишину, которая давила на уши и действовала на нервы.

— Я ведь, по сути, неплохой человек. Веришь? Я вот верю. Ведь не могут сотни людей, которые со мной знакомы, ошибаться? Думаю, не могут, а что из этого следует? Верно! Из этого следует, что человек я хороший. Просто попал в сложную ситуацию. Вот и ты попал, верно?

Мужик на дне лодки снова не прореагировал. Тот, что на веслах, начинал злиться. Усталость брала свое, и вид безмятежно лежащего товарища вызывал у него раздражение.

— Видишь, как судьба распорядилась: я тяну лодку гребаные десятки километров, а ты полеживаешь себе и в ус не дуешь. – Он повысил голос: – Разве это справедливо? Справедливо, я тебя спрашиваю? Отвечай, когда я к тебе обращаюсь!

Он чуть придвинулся и со злостью пнул товарища мыском болотного сапога.

— Разлегся тут, дела тебе ни до чего нет. Я с самого начала один отдуваюсь, а все ради чего? Ради того, чтобы через пару-тройку километров налететь на кордон, который наверняка уже выставили по всем дорогам? Говорил ведь тебе: не лезь в бутылку, все утрясется, так нет, заладил свое. Далась тебе эта правда! Что, скажи на милость, она тебе принесла? Что? Молчишь? И правильно делаешь. Ничего ты с нее не поимел, кроме неприятностей куда серьезнее, чем мозоли от весел. Сидел бы сейчас спокойно, долбил веслами по воде и не парился – так нет, тебе правды захотелось. Решил вывести меня из себя! Вывел? И что дальше?

Он снова пнул товарища сапогом. Удар оказался такой силы, что тот перевернулся лицом вверх. Его открытые глаза устремились в небо, но жизни во взгляде не было. Восковые черты лица говорили о том, что трупное окоченение уже наступило. Получалось, человек на веслах все это время разговаривал с трупом. Удивило его это обстоятельство? Нисколько. Он знал, что ответить ему товарищ не мог. Знал, но игнорировал этот факт. Вот и сейчас, глядя в остекленевшие глаза спутника, он злобно прорычал: