Книга Роскошная изнанка, страница 56 – Валерий Шарапов

Обед закончили, девчата разошлись работать, заведующая пригласила Заверина к себе в закуток, за полки:

— И что тебе надобно, товарищ лейтенант?

Времени было мало, и женщина была такого рода, что с ней можно было говорить прямо, без реверансов. Поэтому Олег все и выложил:

— Иринушка, крайне интересует вопрос: как товарищ Демидова, мать двоих детей, умудрилась развестись так скоро и незаметно, что даже Надежда об этом не знает.

— Не ее собачье дело, потому и не знает, – ответила Ирина, – а как умудрилась… между прочим, тебе зачем?

Заверин впервые порадовался факту ухода жены:

— Самому скоро понадобится. Юлька меня бросила, так что…

Ирина прервала:

— У вас детей нет. Пойдешь в загс и разведешься.

Участковый снова нашелся:

— Детей нет, зато куча барахла, телевизор в кредит, ссуды и прочее.

— Вот буржуи, – пошутила Ирина, но было видно, что объяснения ее удовлетворили. – Не знаю, как ты все это будешь расхлебывать, а с Демидовой все просто. По-бабски поплакалась Малыхиной…

— Это кто, ее судья? Молоденькая, черненькая?

— Она. Та сходила к заместителю председателя – она ее сюда сосватала. Дело расписали ей, быстренько изготовили решение – и все. Никто не возражал, оно и вступило в силу.

— Ловко, – признал Олег, – соображает Раиса.

— Да что там соображать-то, процесс давно обкатан, – объяснила Ирина, – сама уж два раза развелась.

— Ты подожди меня, – попросил Заверин, – вот разведусь – глядишь, и тряхнем стариной?

— У меня таких двое было, так что ты не подойдешь, – объяснила Ирина.

— Ну тогда пойду повешусь, – пригрозил участковый, – а когда она развелась, не вспомнишь?

— Нет. Где-то с полгода, что ли, назад.

Уже прощаясь, Заверин попробовал извлечь максимум пользы из общения:

— Слушай, душа моя, ну а если я приду к вам с тем же делом, поможете?

— Тебя мы всем миром будем мирить, – пообещала Ирина, – пока не помиришься, прослежу лично. Учитывая то, что защита семьи постоянно находится в центре внимания Коммунистической партии Советского Союза и Советского государства, и суд играет ключевую роль в укреплении семейных отношений и в воспитании у граждан чувства ответственности перед семьей и обществом…

— Пощади.

Завканцелярией сжалилась:

— Ладно. Я к тому, что и не думай с этим подкатывать – понимания не найдешь.

Заверин смирился:

— Ну нет так нет, я сам особо не стремлюсь. Спасибо, душа моя, за содействие. – И, поцеловав ручку, откланялся.

Уже на выходе из суда у него появилась еще одна возможность рассмотреть Раису. Она как раз выходила из конвойного помещения, раздраженно предписывая кому-то:

— …И поднимешь к четырем часам. Глеб, ты меня слышишь?

— Да понял я, понял.

Видимо, расслышав возражения или еще что-то раздражающее, Раиса снова всунула свой нос в дверь:

— Понял он. Ты с утра тоже как бы понял, а сам вместо третьего зала доставил к черту на кулички, бегай за вами по всему суду.

— Да не ворчи ты, – попросил невидимый Глеб, – завелась – и не остановишь.

Заверин, шагая к метро, думал: «Очень, очень интересно тут у них. Ишь, какая Раиса. Ваня копейку трудовую зашибает, а она тут каким-то Глебом командует, точно жена».

Какая-то гражданка раздраженно спросила, не заснул ли он, Заверин рассеянно извинился – оказалось, что он торчит столбом перед киоском «Союзпечати», разглядывая грудастую немку на обложке «Бурды». В бабских модах он не разбирался, но тут и слепому было видно, что костюмчик чрезвычайно похож на тот, который носила Раиса.