Книга Роскошная изнанка, страница 62 – Валерий Шарапов

Паспортистка спросила с подозрением:

— Где это – «повсеместно»?

— Да вот хотя бы в стенгазете. Видела, как протащили?

— Я такое не читаю.

— Ничего, главное – начать, а там и до «Крокодила» дорасту, – пообещал Заверин, – и ты будешь гордиться, что первой оценила мою комическую фигуру.

— Что тебе надо? – уже посмеиваясь, спросила она.

— Я к тебе за помощью и наставлением. Мне тебя всегда как ориентир указывают, так что приступай к моему перевоспитанию.

— Каким же образом?

— А по заветам Макаренко: живым примером. А то все слова, слова, пусть самые хорошие, но не подкрепленные же делом!

Паспортистка, смеясь, взмолилась:

— Все тебе расскажу, только иссякни. Кого тебе?

— Демидова, Раиса Романовна, сорок третьего года рождения, Демидов, Николай Иванович, семьдесят первого и Анна Ивановна, семьдесят шестого.

Паспортистка влезла в картотеку, привычно пробежала проворными пальцами по карточкам:

— Демидова Раиса Романовна… вот, старый адрес – Шокальского, двадцать три?

— Она, да.

— Переехали недалеко: Шокальского, восемнадцать «б», квартира пятнадцать.

— Это же кооператив?

— Он.

— Сколько человек прописано на площади?

— Трое. Демидова и двое ее детей.

— А муж?

— Никаких совершеннолетних мужчин на жилплощади не значится.

— Благодарю тебя, мудрейшая и благороднейшая из женщин. – Заверин со старомодным почтением облобызал ручку. – И знаешь, что?

— Что?

— Благодаря твоему великодушному поступку я прямо-таки ощущаю в себе растущие силы измениться к лучшему.

Паспортистка отняла ладошку, правда, не сразу и со смехом:

— Очисти помещение и в следующий раз приходи в рабочее время.

Олег поклялся, что так и будет поступать впредь. Он глянул на часы: как раз по времени можно поспеть выяснить до конца историю с тем, кто проживает в новой квартире Демидовых. Если будет на то сыскное счастье.

Дом восемнадцать «б» по проезду Шокальского был совсем новым, но уже с любовью обихоженным. Под окнами заботливые руки разбили цветники, насадили кусты сирени и шиповника, торчали даже тощенькие яблони и вишни. В отдалении, особо защищенный двумя толстыми палками и для надежности обрезком сетки-рабицы, серебрился молодой тополь. Не обычный. Обычные наглые, с разлапистыми ветками, сначала забрасывают людей липкими почками, желтые пятна от которых не выводятся ничем, приводя в отчаяние чистюль и автовладельцев. А этот – серебристый, колонновидный, из тех, которые первыми возвещают, что вы въезжаете на благословенные южные земли. Такие тополя, как богатыри в серебряных доспехах, охраняют поля от ветров.

Откуда бы ему тут взяться, такому сокровищу? Небось привез кто-то из новоиспеченных москвичей. Смотри-ка, еще веточка, едва укоренившаяся, а уже с высокомерием смотрит на соседей, свысока – кто они, невзрачные яблони-вишни?

Интересно будет лет через двадцать глянуть: будет ли жив этот задавака? До какого этажа дорастет? Или его уже завтра кто-то сломает, и в самом начале прервется его столичная жизнь – в точности, как Маргариты.

Олег встряхнулся: «Что это меня на поэтизмы потянуло, с недопива, что ли?.. Так, где тут квартира пятнадцать?» Он прикинул: нужен первый подъезд. Ага, вот как раз и он. Плохо, что на скамейке у подъезда никого не было, но Олег – бывалый участковый и еще более опытный опер, – знал, что это еще и к лучшему. Мимо сидячего патруля любой бузотер проходит паинькой, даже если только что готовы были убить друг друга – бабок у подъезда минуют в обнимку. Наверняка тут есть активные пенсионеры-общественники, которые достаточно здоровы, чтобы не только просиживаться, но и прохаживаться туда-сюда вдоль всех четырех подъездов, и хорошо бы еще в состоянии хлопотать в этих вот цветниках под окнами.