Книга Роскошная изнанка, страница 64 – Валерий Шарапов

Самым хулиганским образом он принялся подкрадываться к аккуратной полоске ярко-зеленой травы под окном первого этажа – и почти тотчас створка распахнулась, оттуда, как сказочница, выглянула какая-то гражданка. Она не кричала, не ругалась, просто смотрела на собаку, а та старательно делала вид, что не замечает наблюдения. Задрав куцый хвост, собака прошлась туда-сюда вдоль кромки травы, и совершенно очевидно, что нарочно поставила свою кощунственную лапу на газон. Сначала как бы мимоходом, якобы просто задев, потом всей собачьей пятерней наступила – и тут раздался первый крик. Гражданка с первого этажа завела трубным басом, точно пароход:

— Вон с газона, зараза!

Собака мгновенно убрала лапу, повернулась хвостом к дому – и вдруг снова поставила на траву теперь уже заднюю лапу. И тотчас, как только первый коготь коснулся зелени, гражданка вострубила:

— А ну фу! Я кому сказала!

Раз – и снова лапа на асфальте, и собака моргает глазами самым невинным образом. Мальчишка-хозяин, отдышавшись и напившись, снова попытался поймать свою нахальную собственность, сначала один, потом подтянулись добровольные помощники. Однако пес, юркий, как вьюн, не утратил гибкости и бодрости и потому ни малейшего шанса поймать себя не дал: убегал, накручивая круги, ребята, галдя и вереща, бегали за ним.

И тут бабуля начала возмущаться уже по другому поводу:

— А ну тихо вы! Что за шум устроили, сейчас милицию вызову!

«А вот и наш клиент, Ватсон», – смекнул Заверин, по замашкам и внешнему виду признавая, что это именно та особа, которая ему нужна, да еще живет на первом этаже, да еще в первом подъезде.

Что ж, вот и удача, которая была необходима. И он, козыряя, отрекомендовался самым обаятельным образом:

— Милиция, гражданочка, уже здесь, всегда на страже.

Хулиганская собачка немедленно «поймалась», хозяин схватил ее на руки, и всю ватажку как ветром сдуло.

Гражданка же, смерив участкового с головы до ног, величественно кивнула:

— Доброго вечера, товарищ лейтенант.

Первым делом гражданка потребовала удостоверение, изучила его до буковки. Несмотря на то что вроде бы была удовлетворена осмотром, все-таки задала законный вопрос:

— Вы новый участковый? По нашему району был младший сержант Рощин, Илья Петрович.

— Я в порядке шефства, – объяснил Заверин, – помогаю, поскольку у него семейная драма личного характера.

— Боже мой, что случилось?

— Развод.

Бабка выдала:

— Ах, какой пассаж, – и тотчас пригласила: – Да что вам под окнами стоять, заходите.

«Удача» оказалась не совсем такого рода, который Заверин сам себе намечтал. Гражданка, во-первых, звалась Чарной Моисеевной, во-вторых, оказалась не коренной москвичкой, а ленинградкой. Зато – и это покрывало абсолютно все провалившиеся ожидания – была старшей по подъезду. Цветы-газоны, как легко было догадаться, были тоже ее епархией. Да и тетка оказалась приветливой: пригласила на кухню и поставила чайник на плиту.

— Дети-то мои остались на улице Образцова, – рассказывала она, – им до работы ближе: сын в кабэ, дочь преподает в МИИТе. Внуки подросли, стало тесно, вот и подвернулась возможность с этим кооперативом. Сватья корову продала, я тоже сберкнижку закрыла…

Заверин слушал да поддакивал:

— Корову, понятно, жалко, но все-таки удачно получилось. И вам до семейства вроде не так далеко, если на трамвае. Как вам тут, не одиноко?