Книга Роскошная изнанка, страница 66 – Валерий Шарапов

— Нет-нет, конечно, не о вас. Но, может, супруг Демидовой…

— Она разведена. И вот, кстати, еще момент: ее бывший супруг, который тут вообще не прописан, преспокойно проживает, нарушая режим.

— Может, помирились?

Бескомпромиссная Моисеевна выдала директиву:

— А помирились – так женись! Выходи замуж, не строй из себя мать-одиночку. Так ведь куда удобнее – везде жалеют, помогают. Крайне несерьезное отношение к браку, семье. Это начало конца, поверьте. – И грустно развила свою мысль, подливая ему еще чаю: – Ваше поколение совершенно разучилось идти прямым путем. Кругом вранье, приспособленчество, в жертву материальным благам приносится самое святое… А между прочим, ведь ваш коллега Рощин, он не на самом деле развелся, не так ли? Лишь для того, чтобы по очереди на жилье продвинуться?

— Простите, не интересовался.

— Так никто не интересовался. Общественность обособляется, эти необработанные язвы оставляет без внимания, не то еще хуже, необработанные прикрывает – мол, сами рассосутся. А они никуда не денутся, разрастутся так, что поздно оперировать будет, как гангрену. Да, к слову сказать, уже начинается.

Моисеевна влезла в шкаф своего весьма порядочного кухонного комплекта, достала какие-то подшитые бумаги, реестры, некие «слушали – постановили».

— Вот, извольте видеть, та же Демидова. На собраниях выступает громче всех, слова поперек не скажи, и квартиру за своим святым семейством застолбила – дай Бог каждому. А вот последние два взноса просрочила, и неустойку платить отказывается. Вот и результатики жизни не по средствам.

— А взносы уплачиваете ежемесячно?

— Само собой. И, чтобы вы понимали, за просрочку по ссудам банк начисляет три процента. Каждый вселившийся в квартиру рвач начнет задерживать, а долг ляжет на нас на всех. Понимаете, как мило будет? И ведь на улицу не выставишь, не капитализм же.

— Все это крайне печально, – совершенно искренне признал Заверин, поднимаясь, – со своей стороны я постараюсь обеспечить…

Что именно он собирался обеспечивать со своей стороны на чужом участке и каким образом, Олег не знал, поэтому решил сказать чистую правду:

— …Хотя совершенно не понимаю как.

— Вот именно, – подтвердила Моисеевна, демонстрируя редкое смирение перед неумолимой судьбой, – упущенное вы поколение, уж простите.

— Все полученные от вас сведения я обязательно донесу до руководства, – заверил Олег, – и можете быть уверены, что говорю чистую правду.

Старуха, глянув на него, не без удивления заметила:

— А вот сейчас я вам почему-то верю. Простите, товарищ лейтенант, а, собственно говоря, по какому вопросу вы к нам?

И Заверин, уже в дверях, надевая фуражку, весело и легко снова сказал правду:

— А вот как раз, чтобы выяснить все это. За что вам огромное спасибо.

Моисеевна, не увидев ни тени усмешки, ни лжи, от всего сердца пожелала доброго пути.

Заверин глянул на часы: о, на сегодня можно смело заканчивать работу и отправляться домой. Пусть ему интересно было, о чем там договорились старые товарищи, чем завершился визит Васильича к Базарову – но это была новость, которая могла и обождать.

Пока же можно было тихо погордиться своими оперативными успехами. Хотя почему погордиться? Все получилось отлично, куда лучше, чем ожидалось. Пусть пока не до конца понятны мотивы происшедшего, да и неясно, что именно случилось, уже очевидно, что товарищ Демидова со своим якобы бывшим мужем живут не по средствам.