Книга Роскошная изнанка, страница 68 – Валерий Шарапов

— Ты, болван стеклянный. Куда Джумайлу подевал?

С самого начала пути, как только Андрюха прибыл в Лианозово, он пребывал в меланхолии. Задачка ему предстояла не из приятных, прямо сказать: дрянь задача. Ведь и слепому ясно, что ситуация уже не разрешится легким испугом. Не загуляла Маргарита, не уехала с каким-нибудь поклонником ни на юга, ни на номенклатурные дачи.

Он, дурак деревянный, вопреки запрету Яковлева лихо пообещал Наталье, что найдет сестрицу, а ведь обделался по полной. Потому что если и найдется Маргарита, то вряд ли живой, и хорошо, если в целом виде, а не фрагментами. Огорчает ли это его – да как бы нет, ему-то самому эта Маргарита до лампочки, но его до крайности беспокоит, как он сейчас будет объясняться с Натальей.

Перегоны, которые обычно тянулись еле-еле, теперь пролетали незаметно, совершенно не оставалось времени обмозговать свой текст.

Вот он спустится с платформы, перейдет с оглядкой переезд, дальше вдоль ручья под мостом узкоколейки. Почему-то представилось, что стекла на его половине вымыты до невидимости, рамы побелены и подсинены, на окне обязательно какая-нибудь геранька…

— В горшке? – вдруг спросил Заверин.

— В нем, – горестно подтвердил Денискин. – Давай, смейся.

— Не стану, – пообещал Олег.

И чтобы обязательно под окнами купами цветы, несмотря на то что еще рано. А в самом окне чтобы показалась Наталья в белом платочке… нет, пусть лучше выбежит на радостях: Андрюша, мол, приехал!

И что же он ей собирался сказать? Сделав морду кирпичом, выдать: «Поедемте, Наталья Кузьминична, на допрос, или там для составления формального заявления о пропаже», – черт его знает, что эти столичные там решают в таких ситуациях.

А то и, глядишь, труп опознавать, все-таки путь туда-сюда небыстрый, и ко времени возвращения времени уже будет кого опознать.

— И в голове, знаешь ли, метель черно-красная, – говорил Андрюха. – О чем говорить? Как объяснить, зачем явился, если не нашел, а ведь обещал. И была, понимаешь, мыслишка: не подзабить ли на все?

— Как это?

— Взять и не доехать. Вернуться и наврать, что она куда-то делась? А потом – отметить эту чертову командировку и свалить домой, тут все куда проще.

— Так вернулся же, хотя мог не возвращаться. Стало быть, молодец.

— Трус я.

Олег возразил:

— Нет, ты дурак. Но не трус. Товарищ Достоевский еще когда-то правильно сказал: трус, который боится и идет, тот вроде как уже и не трус.

Андрюха раздраженно спросил:

— Ты мне тут за Достоевского втирать станешь или слушать?

— Одно другому не мешает, – дружелюбно заметил Заверин, – слушаю, конечно.

…В общем, доехал до станции, дождался автобуса, погрузил в него все свои скорбные, ноющие кости, сошел на остановке, переезд миновал, вдоль ручья прошел под мостом узкоколейки, повернул налево. Увидел родной барак. Ну натурально, ни гераньки, ни вымытых стекол, ни цветочных джунглей под окнами – да и не это насторожило, а то, что в принципе его сторона выглядела совершенно необитаемой.

Со своего крыла появилась тетя Настя, под мышкой – таз с выжатым бельем, принялась развешивать его на растянутый шпагат. Увидев соседа, поприветствовала:

— Что, Андрюша, вернулся?

— Да, только я ненадолго.

— Раз так, то нечего и времени терять. Поди вон, щец похлебай, на плите.