Книга Роскошная изнанка, страница 72 – Валерий Шарапов

— Почему это?! – возмущался названный Магура.

— Потому что написано пусть и красочно, но совершенно не по делу, – тут товарищ увидел вошедших Заверина и Денискина, – а вот можем привлечь незаинтересованного человека в качестве критика.

Таксист хмыкнул:

— Это Заверин-то незаинтересованный?

— Нет, вот гражданин. Можно вас?

Андрюха подтвердил, что да.

— Вот оцените стиль, как вы считаете, подходит для официального документа?

Денискин взял листок, прочел вслух:

— «Выехал я на линию и немедленно отметил, что нет спасения от желающих выпить. Постоянно тычут козу^[8] и спрашивают, нема ли спиртного. Не выдержав этого, я заехал к себе лично домой и прихватил из человеколюбия свои личные десять бутылок водки. Первую у меня лично купил работник ОБХСС, наряженный пьяницей с гитарой, ну а остальные они сами забрали, без денег».

— Ну, что скажете? – спросил «пьяница с гитарой», оказавшийся обэхаэсэсником. – Пойдет как объяснительная?

Андрюха, сдерживая ухмылку, вынес вердикт:

— Нет, не пойдет. Получается, гражданина среда заела, а сам он не виноват. На основании такой бумаги только понять и простить.

— Во-о-о-от, – удовлетворенно протянул обэхаэсэсник, – идите, Борис Михайлович, и изыскивайте слова, чтобы в аккурат на тридцатку штрафа и как минимум месяц в слесарях. Иначе ну никак с вами не разойдемся.

Магура, ворча, уселся снова за творчество, Заверин дернул Денискина:

— Обогатился новым опытом? Пошли к начальству.

Выйдя, Олег спросил у дежурного, у себя ли Яковлев. Тот, занятый поштучным подсчетом изъятого, ответил рассеянно:

— Он на осмотре места происшествия с муровской бригадой.

— Давно? – спросил Заверин, в унисон с ним Денискин осведомился:

— На Шокальского, двадцать три?

— С восьми утра. Да. Слушайте, валите своей дорогой, дезорганизуете… Заверин, там к тебе посетители, иди и разбирайся.

— И то верно, – мирно согласился участковый, – поскольку моя работа есть профилактика преступности и поддержание общественного порядка.

— Вон, – уже без обиняков задушевно посоветовал дежурный.

— Нам все равно там делать нечего, – объяснял Заверин по дороге в кабинет, – пусть уж руководство разбирается. Я пока с населением покалякаю, а ты начинай, раз время есть, отписываться по тому, что уже сделано. Все равно придется.

Андрюха, позабыв про отвлеченные метания, впал в расстройство по куда более осязаемому поводу. Писанину он не любил. Олег, правильно истолковав его кислую мину, подначил:

— Ну и ну, а ты думал – в рай попал? Просто побегать, покивать с умным видом, вывалить все нам – а дальше сами пишите. Нет уж.

— Да я ничего, – неискусно соврал Денискин, с робкой надеждой спросил: – А может, я еще разок в гостиницы сгоняю? Глядишь, найду эту, как ее, Светку, приятельницу…

— Отставить. Вижу я, что в наши стройные ряды затесалась халява? Давай, заваливай за стол, приступай к писанине. Дату только не ставь!

У кабинета ожидали трое посетителей, две женщины уже препирались между собой о том, кто стояла раньше. Заверин успокоил:

— Всех приму.

— Рабочий день начался три часа назад… – принялся выступать мужичок, но был тотчас осажен:

— Рабочий день у участкового ненормированный, я на посту двадцать четыре часа в сутки. Проявляете эгоизм, Мурашкин, вы же не один в районе. И надо понимать, что, если меня нет в кабинете, значит, у меня профилактический обход территории.