Книга Роскошная изнанка, страница 95 – Валерий Шарапов

Андрюха понятия не имел, о чем речь, поэтому с умным видом взял дело, принялся изучать, почуял, как уши начинают раскаляться. Но в любом случае в протоколах фигурировала секретарь Р. Р. Демидова, подсудимой значилась Тоцкая С. В., сутью преступления – уклонение от лечения венерической болезни. Дочитав приговор, Денискин, мягко говоря, удивился:

— Штраф сто рублей?!

Оксана обиделась за судейский корпус, попыталась отобрать дело:

— Ну, знаете ли… – Андрюха деликатно отвел ее ручки, так что девушка просто проворчала:

— На что доказали, на то и насудили. С вашим вопросом не к нам.

— К вам вообще никаких вопросов быть не может, – заверил Андрюха. – Вы меня спасли, может, и я вам когда-то пригожусь.

— Упаси боже, – серьезно попросила она, – этого не надо.

Дело ему не отдали, но заведующая выписала подробную справку с указанием номера дела. Андрюха со слезой умолял:

— Только обратно в архив не отправляйте!

Заведующая успокоила:

— Это нам ни к чему – ведь теперь у вас есть номер дела, искать нам придется. Не волнуйтесь. При необходимости найдем быстро.

Допрос Раисы Демидовой шел не совсем так, как предполагалось, неравномерно, вязко и пока без желаемого результата. Она демонстрировала понимание и даже сочувствие, подавшись вперед, с огромным вниманием выслушивала вопросы, от ответов на неудобные, но ключевые, уходила и искренне сокрушалась, понимая, что этим не удовлетворены.

В общем, заняла позицию «своей», подчеркивая, что все понимает, служба такая, вы бы и рады не маяться со мной дурью, но начальство сказало отработать – приходится.

Тот факт, что перед ней замначальника «убойного» отдела, на Раису, казалось, не производил впечатления. Создавалось стойкое впечатление, что она мало того, что крайне высокого мнения о себе, но и полагает себя неуязвимой и со всех сторон защищенной.

На вопрос о знакомстве с Маргаритой сначала брезгливо-презрительно соврала: «эту дрянь» в глаза не видела, слыхала, что красотка, легкого поведения и прочее в том же духе. Пришлось привести факты, в том числе свидетельства соседей по Шокальского, двадцать три. Раиса нехотя, но призналась, что да, был грех. Попросила сигарету, интимно призналась:

— Сто лет не курила. Понимаете, мне как женщине трудно признаваться в том, что и я повела себя, как базарная баба, – и выдала горькую улыбку, сделала паузу для подходящей ободряющей реплики.

Реплики не было, поэтому она продолжила:

— Да, я, поддавшись панике, однажды заявилась на нашу старую квартиру, и там имел место безобразный скандал. Правда, соседки тогда дома не было, – отметила Раиса, после чего с тонкой улыбкой попыталась выяснить: – Простите, а кто же вам сказал, что слышал наш разговор на повышенных тонах?

— Родственник соседки, приехавший ее навестить, – так и быть, сообщил Базаров.

Она со значением кивнула:

— Ах, родственник. Это тот самый артист больших и малых театров, который временно без ангажемента и потому дерет горло в ресторанах. Тот самый, который за спиной своей так называемой родственницы так часто забегал к соседке, что был послан в грубой форме.

Дмитрий Анатольевич заметил, что это к делу не относится.

— Почему же? Как минимум показывает его заинтересованность и отношение к соседке. Впрочем, как угодно, мне это неважно. Итак, да, я имела разговор с этой дрянью, пыталась ее вразумить.