Книга Свинцовая воля, страница 111 – Валерий Шарапов

— Ничего-о-о, – зловеще проговорил дрожащими спекшимися от сухости губами Семенов. – Дай только с бандой разобраться, и мы всех на станции перешерстим. Никуда они от нас не уйдут. Сволочи. И того предателя, сотрудника из НКВД, найдем, теперь он от нас никуда не скроется.

Семенов поднялся, медленно оглянулся, выискивая ошалелыми глазами затаившихся за вагонами, за стрелками и за другими крупными предметами сотрудников НКВД, и вдруг раззявив перекосившийся рот в страшном крике, как будто звал за собой в атаку, бешено закричал:

— За мной, парни!

Он отчаянно взмахнул пистолетом в вытянутой руке в сторону отстойника, где наверняка теперь находился еще не совсем разграбленный налетчиками вагон, и первым побежал в указанном направлении. За ним, выскакивая из предрассветной темноты, с глухим топотом побежали оперативники и милиционеры. Время от времени кто-нибудь из них спотыкался о шпалы и сдержанно матерился, но проворно поднимался и продолжал все так же упорно бежать вперед.

Чуня в неудобной позе лежал за стрелкой и, волнуясь, то и дело оборачивался назад, боясь угодить под маневровый паровоз, который постоянно находился в движении. В один из таких критических моментов, когда насыпной вагон, должно быть с зерном, толкаемый пыхтящим паровозом, проходил практически в метре от него, Чуня едва не проглядел двигавшиеся на расстоянии пятнадцати шагов слева тени людей в милицейской форме. Они двигались, будто привидения, перемещаясь в его сторону абсолютно без звука, потому что треклятый паровоз своим шумом напрочь глушил звуки их шагов и бряцанье оружием.

Чуня испуганно икнул от неожиданности, проворно развернулся и на коленях пополз по щебенке, чувствуя, как в кожу больно впиваются острые камни. Метров через пять он торопливо поднялся и, пригибаясь, держа в руке немецкий автомат «шмайсер», побежал, почему-то петляя, как заяц, к своим подельникам, которые в это время разгружали вагон с соболиным мехом.

Разминувшись с Косьмой, который пер на своем горбу огромный мешок с кожами к полуторке, стоявшей внизу высокой насыпи, Чуня вплотную приблизился к Ливеру, руководившему разгрузкой. Он стоял возле распахнутых настежь дверей вагона и бурно жестикулировал, раздраженно отдавая короткие команды и взывая к разуму оголтелых налетчиков.

— Дохлый, шевелись, падла! Рохля, удавлю, паскуда! Только попробуй заныкать хоть одну шкурку. Рында, мать твою, бери вот тот мешок… справишься. Морду вон какую отъел!

— Ливер, Ливер, – затараторил Чуня, едва ли не упершись своей кривившейся от волнения и страха физиономией в грудь главаря, – там легавые! Человек десять, а может, и больше. – Бандит указал через свое плечо грязным большим пальцем с отгрызенным ногтем: – Должно быть, по наши души!

— Волну не гони, – злобно пробурчал Ливер и взглянул поверх его головы. Увидев вдалеке несколько мелькнувших серых силуэтов, предусмотрительно прятавшихся за вагонами, он распорядился: – Как только нехристи окажутся на виду… между тем и тем вагонами, вали их на хер…

— Это мы могем, – осклабился Чуня; торопливо вернулся в конец теплушки, удобно расположил ствол автомата на сцепке и стал ждать, когда приблизятся милиционеры, нетерпеливо переступая ногами, поминутно сплевывая набиравшуюся в рот слюну и зло бормоча: – Застукали, падлы. Но ничего, Ливер знает, что делает.