Книга Свинцовая воля, страница 57 – Валерий Шарапов

— Прощай, Коля, – произнес через силу Сиротин, разомкнув спекшиеся от сухости губы, и обессиленным жестом руки снял с головы милицейскую фуражку. – Ты был настоящим другом, и память о тебе навечно останется в наших горячих сердцах.

Сиротин опять тяжко вздохнул, потом нахлобучил фуражу по самые брови, круто повернулся и размашисто зашагал к сторожке, откуда уже несколько минут пытался до него докричаться судмедэксперт Шамиль Янгалычев. Он стоял в дверях и настойчиво махал капитану рукой, сильно озадаченный видом ужасной картины убийства Тоси Емельяновой, увиденной им в тесной каморке, где ютились сторожа.

— Заворыкина завернуть в плащ-палатку и разместить в кузове, – уже на ходу распорядился Семенов, – а бандитам вызвать труповозку.

— Связи нет, – угрюмо сказал Семенов, который уже успел побывать в сторожке. – Телефон оборван.

— Тогда их тоже в кузов, – зло обронил Сиротин. – Да не церемоньтесь с ними… сволочами.

Янгалычев нетерпеливо пошел навстречу капитану, еще издали горячо делясь с ним своими первыми впечатлениями от осмотра места убийства сторожихи, которую ударили кастетом в хрупкий висок. Его очки в железной оправе, сползшие на кончик носа, могли в любой момент свалиться от неосторожного движения – настолько он был в эту минуту взвинчен.

Труп Заворыкина бережно завернули в плащ-палатку, с превеликой осторожностью разместили в кузове. Барсуков нарвал охапку пахнущей свежим дурманом росистой травы, в которой густо пестрели ромашки, васильки, другие луговые цветы, и аккуратно разложил все это на досках, чтобы товарищу, даже мертвому, было мягче лежать на твердой поверхности.

Между тем лодка с бандитами, перегруженная сверх меры краденым товаром, подходила к фарватеру. В это время по нему как раз двигался гражданский теплоход «Оленич», подавая пронзительные сигналы, чтобы в тумане не столкнуться с другим судном.

На носу лодки стоял бандит по кличке Рында, невысокого роста, но довольно широкий в плечах лысый мужичок лет под пятьдесят. Свое прозвище он получил оттого, что имел баритонистый надтреснутый голос, как будто у медного колокола в самом ответственном за его звучание месте вдруг возникла приличная трещина. Одно время Рында принимал участие в путине на Каспии, все это вместе и послужило причиной его погоняла. Рында мнил себя морским волком, носил сопревшую от многолетнего ношения бессменную синюю тельняшку и относился к остальным бандитам с вызывающим презрением, отчего был бит своими подельниками по опасному ремеслу неоднократно. Но своего отношения к ним за все время так и не изменил.

Напряженно всматриваясь в густой туман, клубившийся мириадами влажных капель перед глазами, Рында вдруг увидел буквально в нескольких кабельтовых медленно проплывающую мутную махину теплохода.

— Стоп, машина! – заорал он, как оглашенный, перепугавшись, что тяжеловесное судно разобьет их утлую лодку в щепки. – Стой, кому говорю! – вновь заорал он, обернувшись и, видя, что нерасторопный Рохля растерянно крутит головой, еще не совсем понимая причину столь поспешной остановки, метнулся к нему и сам принялся торопливо работать одним веслом, стараясь замедлить ход лодки. Не так быстро, но лодка все-таки остановилась, развернувшись правым бортом к теплоходу, опасно покачиваясь на волнах.