Книга Свинцовая воля, страница 75 – Валерий Шарапов

«Долго придется нам восстанавливать страну, – с тяжелым вздохом думал Семенов. – Да еще мешают всякие преступные элементы, которые привыкли в мутной воде ловить рыбу. Жил себе хороший человек, жил… и вдруг хлоп – и нет человека. Но ничего-о, и до них доберемся, дайте время».

С пыльной жаркой улочки он свернул в глухую аллею. По заросшей травой тропинке с удовольствием прошелся между высокими могучими тополями, где стояла густая освежающая тень, а в вышине деревьев гулял верховой ветер, и вскоре вышел к старинному особняку, украшенному господскими вензелями, в котором сейчас размещался госпиталь. Напротив госпиталя в кустах шиповника и сирени прятался небольшой кирпичный дом. В стародавние времена он исполнял роль летней резиденции господ, сейчас же в нем находился городской морг.

Дверь в морг была распахнута настежь, и Семенов, не колеблясь, вошел. В нос тотчас ударило запахом хлороформа, карболки и хлорки, и еще устойчиво пахло чем-то едва уловимым, но мерзким и неприятным для восприятия, что не могла вытравить даже химия. «Так, должно быть, пахнет смерть», – неожиданно для себя сделал вывод Леонтий, который никогда не страдал брезгливостью, а тут вдруг почувствовал себя довольно неуютно, как человек, неожиданно оказавшийся в непривычной для него среде.

Он неуверенно прошел длинным мрачным коридором, который практически не освещала горевшая под потолком вполнакала тусклая, засиженная мухами лампочка, заглянул в приоткрытую дверь в конце коридора.

В небольшом помещении на кирпичном столе с неглубоким желобом посредине лицом вверх лежал посиневший труп девушки. Ее раскосмаченные русые волосы были небрежно разбросаны по столу, а тонкие худые ноги бесстыдно раздвинуты в стороны. Возле трупа суетился знакомый судмедэксперт Шамиль Янгалычев, облаченный в клеенчатый фартук зеленого цвета с мутными застарелыми потеками крови, со скальпелем в руке. Из сделанного им надреза около левого уха мучительно медленно выползала черная загустевшая кровь.

Занятый своим делами, он не сразу заметил вошедшего в зал Леонтия. И лишь когда оперативник громко с ним поздоровался, строго взглянул на него сквозь толстые запотевшие стекла очков. Приспустив с лица грязную маску, сказал:

— А-а, Семенов, здорово. Сам пожаловал, не терпится узнать причину смерти. Ну, так слушай. Орудие убийства – свинцовый кастет. Даже больше тебе скажу… кастет тот самый, которым убили сторожиху. В общем, два последних убийства никакого отношения к прошлым не имеют. По крайней мере, убийцы разные, хотя, возможно, и из одной банды.

— То, что они из одной банды, могу заверить тебя, Янгалычев, это точно, – поморщился Леонтий. – Только, если этих женщин убили из-за ограбления, то непонятно, за что убили тех людей. Как-то все тут запутанно.

Он шагнул ближе к столу, заглянул в лицо мертвой девушки. В глаза ему тотчас бросился ее заостренный нос с темными ноздрями и синие, как у утопленника, губы. Но поразило его совсем другое: в уголках ее твердо сжатых губ застыла хорошо заметная таинственная улыбка, как если бы девушка погибла не в схватке с бандитом, а при других, неожиданных и приятных обстоятельствах. Выходит, что даже смерть не смогла исказить ее красивого лица.

Леонтий растопыренной пятерней провел по своему потному от волнения лицу, буркнул: