Книга Холодное золото, страница 37 – Валерий Шарапов

Но сейчас капитан спешил, а тут и такси кстати подвернулось. И уже через десять минут он, как и вчера, входил в Большой театр со служебного входа. Он снова показал вахтерше свое удостоверение, но на этот раз не стал спускаться в театральный буфет, а спросил, как пройти к директору. Затем поднялся на второй этаж, где находился этот кабинет.

Директор не удивился визиту представителя уголовного розыска. После гибели Виолетты Леонидовой такой визит был естественным. Однако его удивил вопрос капитана. К погибшей певице этот вопрос явно не относился.

— Скажите, у вас в театре работает Игорь Леонтьев? – спросил капитан.

— Да, конечно, это наш ведущий танцовщик, – ответил директор.

— А можно с ним сейчас увидеться? Он на работе?

— Да, он на работе, но увидеться с ним нельзя, – прозвучал ответ. – Наш лучший танцор в данный момент находится на гастролях во Франции. Впрочем, труппа возвращается в Москву уже завтра. Завтра вечером вы можете увидеться с Игорем Николаевичем. А чем вызван ваш интерес, можно узнать?

— Нет, пока нельзя, – ответил Егоров. – Это следственные данные, которые я не могу разглашать. Скажите, а раньше Леонтьев уже бывал за границей?

— Да, бывал. Три… нет, уже четыре раза. Два раза во Франции, один – в Италии и еще один раз были большие гастроли в Соединенных Штатах. Но, простите… Вы ведь из другого ведомства! Милиция обычно не интересуется тем, был человек за границей или не был. Почему вы об этом спрашиваете?

— Опять же, я не могу вам этого сказать, потому что это тайна следствия, – сказал Егоров. – Теперь я попрошу вас дать мне телефон Леонтьева и его домашний адрес. А еще у меня настоятельная просьба: опять же в интересах следствия прошу никому не рассказывать о нашей беседе. Никто в театре не должен знать, что уголовный розыск проявляет интерес к Игорю Леонтьеву. Да, и скажите еще одну вещь: ведь в составе труппы, выехавшей во Францию, был… э-э-э… сопровождающий?

— Конечно же, был, – сказал директор. – Его зовут Константин Аркадьевич. Но ведь он служит в том самом другом ведомстве… Так сказать, ваши старшие товарищи… Вы там все и узнавайте.

— Я вас понял, – ответил Егоров и распрощался с директором.

Домой он шел пешком. И по дороге составлял план на завтрашний день. Утром ему нужно быть на работе: на девять утра вызван тяжелоатлет Глеб Хрусталев, который проходит по делу об убийстве Воскресенского. Затем нужно посетить квартиры Соколова и того же Воскресенского, осмотреть их. Нельзя вести дело, когда не был на месте преступления, даже двух преступлений. Ну, а вечером прилетает танцовщик Леонтьев – на данный момент его главный подозреваемый. Возникает вопрос: надо ли обнаруживать интерес к нему? Надо ли вызывать артиста на допрос в надежде, что он как-то проговорится, выдаст себя?

«Нет, на это мало надежды, – размышлял Егоров. – Если этот человек за полгода совершил три убийства и каждый раз тщательно уничтожал все следы, если ограбил каждую из жертв и сумел продать награбленное – это незаурядный преступник. Такой не проговорится на допросе. Нет, я не должен показывать, что я им интересуюсь. Пока что надо собирать о нем сведения, как можно больше сведений. Например, узнать, разбирается ли он в старых монетах. Или в редких книгах… Или в бриллиантах… Еще надо узнать, приобретал ли он что-то во Франции. Об этом можно спросить кого-то из труппы, кто летал вместе с Леонтьевым. Или спросить этого Константина Аркадьевича…»