Книга Холодное золото, страница 60 – Валерий Шарапов

— Какое опознание?

— Нам нужно установить человека, который сдал жемчужные серьги в скупку на Якиманке, – объяснил Егоров. – Пока что, согласно квитанции, это сделали вы. И когда серьги будут проданы, вы должны получить за это деньги. Немалые деньги, между нами говоря.

— Но я ничего не сдавал, я же говорил!

— Ладно, идите, но к шести часам вы должны снова явиться сюда.

Оставшись один, Егоров некоторое время сидел, раздумывая – правильно ли он поступил, отпустив танцовщика Леонтьева? Он знал, что большинство коллег осудили бы его за такой поступок. И его коллега, лейтенант Полозков, и капитан Храпченко, и майор Пчелинцев, и многие другие выписали бы ордер на арест подозреваемого и отправили бы его в СИЗО. Иметь на руках такую неопровержимую улику, как сданная в скупку вещь, – и отпустить подозреваемого! Между тем если до беседы с Леонтьевым у капитана еще были сомнения в его невиновности, то теперь они совсем исчезли. Он был уверен – нет, он твердо знал, что танцовщик непричастен к этим трем убийствам. Но кто же тогда сдал в скупку эти серьги? И точно ли они входили в коллекцию покойной певицы?

Этот вопрос надо было решить в первую очередь, и Егоров вновь набрал номер телефона математика Шварцмана. Преподаватель отозвался на звонок почти сразу.

— Борис Маркович, у меня опять возник к вам один неотложный вопрос, – сказал Егоров. – Не могли бы вы подойти к нам?

— Да, сейчас я подойду, – пообещал преподаватель.

Вслед за этим Егоров позвонил также племяннику Леонидовой, Лене Сазонову и певице Ганской, вызвал их и сел ждать свидетелей.

Первой подошла Ганская – оказывается, она жила совсем рядом с МУРом, тоже на Петровке. Взглянув на серьги, она немного поколебалась, но затем заявила, что, кажется, видела точно такие на Леонидовой. Заодно Егоров опросил ее по обычному вопроснику – как часто она бывала у погибшей коллеги, кого здесь видела, знала ли о коллекции, о ее стоимости. Но ничего нового капитан от певицы не услышал.

Затем явился племянник убитой, Леня Сазонов. На этот раз он держался почтительно, на вопросы отвечал охотно. И уверенно сказал:

— Да, это ее серьги. Я много раз видел, как она их надевала или приходила в них из театра. Значит, вы их нашли? А другие вещи?

Капитан заметил, что при этих словах в глазах племянника появился явный интерес. И тут Егоров сообразил, что этот неудачник, вечно клянчивший у певицы лишние сто рублей, теперь может получить большую выгоду от ее смерти – ведь он, скорее всего, является главным, а может, и единственным наследником бездетной певицы. Впрочем, к делу это не относилось – Егоров уже убедился, что Сазонов не является убийцей.

И наконец в кабинете появился Борис Шварцман. Взглянув на жемчужные серьги, он тоже уверенно подтвердил:

— Да, эта вещь из коллекции Виолетты. Я видел, как она надевала эти серьги.

Хотя это был главный вопрос, ради которого капитан вызывал Шварцмана, он задал ему еще несколько вопросов.

— Вы мне говорили, что видели в квартире Виолетты Игоревны танцора Леонтьева, – сказал он. – А кроме Леонтьева был еще какой-то фигурист. Я установил, как звали этого фигуриста – Роман Лещинский. Вы что-нибудь о нем знаете?

— Конечно, я знаю эту фамилию, как знает всякий советский человек, который иногда смотрит телевизор, – ответил математик. – Лещинский – известный фигурист. Так это он тогда был у Летты? Жаль, я его тогда не узнал – я бы попросил у него автограф. Ведь он – настоящая звезда. Например, моя жена его обожает, смотрит все передачи с его участием. Да что я вам все это рассказываю? Вы и сами наверняка видели Лещинского по телевизору, когда показывают фигурное катание.