Книга Холодное золото, страница 58 – Валерий Шарапов

— Нет, не было! С чего бы я стал кому-то давать свой паспорт?

— Случаются такие ситуации… А где сейчас находится ваш паспорт?

— Здесь, со мной. Без паспорта меня бы не впустили к вам.

— Покажите его, пожалуйста.

Артист достал документ и подал капитану. Егоров развернул паспорт и стал внимательно сличать данные с теми, которые были обозначены в квитанции. Затем вернул паспорт артисту.

— Все сходится, – сказал он. – Так вы уверены, что не сдавали сегодня золотые серьги с жемчугом в скупку?

— Нет, конечно, не сдавал!

— А у вас есть такие серьги?

— Нет, конечно! Откуда? У нас нет таких денег.

— Однако жемчужные украшения у вас есть, – напомнил Егоров. – Ведь правда?

Леонтьев открыл было рот, чтобы произнести знакомое «Нет, конечно!», но замялся. А Егоров между тем продолжал:

— Жемчужная брошь, Леонтьев! Вы купили это украшение в Париже, купили, чтобы подарить своей жене. Может, вы там и серьги купили? А теперь решили от них избавиться…

Капитан сам не верил в то, что Леонтьев купил в Париже серьги времен Екатерины Великой. Он говорил все это, просто чтобы привести подследственного в замешательство – а если тот врет, поймать его на вранье и заставить сказать правду. Это была известная тактика, Егоров не раз ею пользовался. И эта тактика сработала: Леонтьев смутился и произнес:

— Да, я купил Свете брошь. Самую дешевую вещь, которая была в том магазине. А золотые серьги с жемчугом… Нет, такое мне не по карману.

— А откуда вы взяли валюту на покупку броши?

— Вы и про валюту знаете… Да, у меня было с собой немного денег. Откуда – не скажу.

— В благородство играете, Леонтьев? Только учтите – эти игры могут вам дорого обойтись. Я могу предъявить вам обвинение в осуществлении незаконных валютных операций. Знаете об этом?

— Догадываюсь, – буркнул артист. – Может, вы для этого меня и пригласили? А все эти слова про убийство Леонидовой – только предлог?

— Нет, Леонтьев, не предлог, – Егоров покачал головой. – И речь идет не только о Леонидовой. Скажите, вы знали артиста кино Бориса Соколова?

— Да. Мы несколько раз встречались в Доме кино.

— А у него дома вы бывали?

— Дома? Нет, никогда не был. У нас было поверхностное знакомство.

— А дирижера Аркадия Воскресенского вы знали?

— Да, с Аркадием Юрьевичем мы довольно часто встречались. И у него дома я бывал, если это вас интересует.

— Интересует, не сомневайтесь. Вы знали, какую коллекцию он собирает?

— Коллекцию? Разве он что-то собирал?

— А разве он никогда не разговаривал с вами о старинных монетах? Не показывал их?

— Ах да, монеты! Да, такое было. Как-то раз он показал мне динарий эпохи Траяна, а в другой раз – греческий обол. Вещи были редкие, мне было интересно, и я… Постойте, но ведь Воскресенский был убит! И Соколов, я слышал, тоже мертв. Так что – вы считаете, что их тоже я убил?!

Теперь Леонтьев был не просто удивлен – он был ошарашен, изумлен и не мог и слова сказать от удивления. Но затем оправился от шока и твердо произнес:

— Слушайте, что я вам скажу. Все эти обвинения ни на чем не основаны. С таким же успехом вы можете утверждать, что я украл Луну с неба. Я едва был знаком с Соколовым, никогда не был у него дома. Да и у Аркадия Юрьевича я был дома один-два раза. Единственная из троих, кого я хорошо знал, – это Виолетта Игоревна.