Книга Палач приходит ночью, страница 55 – Валерий Шарапов

Это истинное мучение, когда засыпаешь с тяжелыми мыслями. Но даже во сне нет отдыха, а есть лишь кошмары. Хотя и просыпаться неохота: знаешь, что тяжесть этого мира никуда не ушла и тебе ее тащить дальше.

Через пару недель этих терзаний я уединился в землянке и рассек бритвенно-острым немецким ножом, который постоянно таскал с собой, запястье. Зашипел от боли и смотрел, как по коже течет кровь. На этой крови я и поклялся страшно отомстить Звиру. Неправильно это, что мы по одной земле с ним ходим.

Поскольку горестно-отчаянный настрой меня все не отпускал, я напрашивался на самые опасные задания. Это наконец заметил и Логачев. Вызвал меня к себе, налил горячего отвару из лесных ягод и трав. И по-отечески, сочувственно произнес:

— Ну что, Ваня. Знаю твою кручину. Но это не значит, что со смертью надо встречи искать.

— Да не ищу я с ней встречи! — возмущенно отозвался я.

Действительно, уж чего-чего, а смерти я не искал. Слишком много недоделанных дел накопилось. А искал скорее остроту жизни, ощущение опасности, сильных чувств, которые выбьют меня из тесного тусклого мирка скорби. И еще мне нужно во что бы то ни стало найти Звира. Или для начала хотя бы Купчика.

По поводу последнего была у меня кое-какая информация, и даже вылазки и засады мы делали, чтобы его прижать. Но это никак не удавалось. В результате нарвались на немецкий патруль, был ранен партизан, после чего командир запретил вылазки в личных целях:

— Людей и себя погубишь! Позволить такое не можем! А Звира и его палачей мы возьмем! Дай только в себя прийти!

Наступила зима. А вместе с ней пришли трескучие морозы. И наконец мы собрались на известную нам тайную лежку Звира с визитом вежливости.

Проводник-бандеровец не обманул — лежка была на месте. Даже не просто лежка, а целый лагерь из бревенчатых срубов и землянок. Мы растянулись цепочкой, беря его в окружение.

Атаковали, как обычно, на рассвете, силами под сотню бойцов. Должно было хватить. Против нас было максимум человек двадцать-тридцать — ближайшая охрана и отборные каратели Звира. А еще мы рассчитывали на эффект внезапности.

Но с внезапностью сразу не задалось. Наша передовая группа налетела на хорошо замаскированный заслон в отдалении от стоянки. Вступила с ним в огневой контакт.

Тут уж весь вражеский лагерь ожил. В свое ближнее окружение Звир отбирал лучших бойцов, имевших боевой опыт. Да еще автоматов у них много. И пулемет имелся. Враги моментально рассредоточились по огневым точкам. И завязался полноценный бой.

Меня ударило горячо по щеке. В глазах поплыло, прошла ужасом волна по телу — достала-таки меня вражья пуля! Я ощупал небольшую царапину, которая уже больно саднила. И перевел дыхание: пуля вышибла из березы рядом со мной щепки, одной из них меня подранило. Пустяк.

Бросок вперед. Укрытие — небольшое углубление в земле. Срисовать, откуда по нам бьют. Ударить короткой очередью в ответ. Поддержать огнем товарища, меняющего позицию. Вперед. Только вперед.

Тарахтели одиночные выстрелы и очереди. Заработал пулемет. Потом еще один. Рванула граната.

Мы уже на окраине лагеря. Все вертелось в такой карусели, что картина боя давалась мне с трудом. Но я усек, что оставшаяся часть бандитов сгруппировалась и устремилась на отчаянный прорыв. У них будто напрочь выключился страх.