Книга Палач приходит ночью, страница 93 – Валерий Шарапов

Схема у него была устоявшаяся. В половине случаев перед бандой в селах появлялся Скрипач. Он и определял цели.

Мы не только занимались поисковыми операциями. Работали и по связям Звира, а также его приближенных. Постоянно забрасывали ориентировки во все органы НКВД и НКГБ. Ориентировали и армейцев. В итоге нашли только двоюродного брата Звира, который работал на хорошей должности в Киеве и всячески открещивался от бедового родственника.

У нас такое гуманное правило — родных не трогать. Если не считать выселения семей бандеровцев, которое, впрочем, долго не продлилось. Когда родня завязана в делишках — тут дело другое, тут вся строгость. А остальные… Вон, у Шухевича, главаря УПА, полно родни на Западной Украине. Дядька вполне востребованный адвокат во Львове, мать тоже живет там. Довольные и сытые, в то время как их родственничек посылает своих палачей резать мирное население и свергать советскую власть…

Интересно, что не только я искал Звира, но и Звир меня.

Вообще, бандиты чаще бьют не по конкретной фамилии, а по должности. Неважно, кто там начальник отдела НКВД — Нечипарюк или Сидоров. Состоишь на должности — значит, под прицелом. Личные счеты и кровная вражда встречаются не так часто. И уж совсем редко стороны давали зарок изничтожить друг друга. А мы со Звиром со всем нервным накалом стремились убить именно друг друга, какие бы погоны ни носили.

Вот и Звир устраивал засады на пути нашего возможного движения. Терял людей и все равно пытался меня подловить.

Однажды в Усть-Каширске взяли бандгруппу из трех человек с револьверами и гранатами. При них была моя фотография, притом явно с гестаповского розыскного бюллетеня — обклеили немцы такими все столбы, когда искали меня как связного подполья. Бандиты поведали, что именно человека с фотографии им поручил грохнуть лично Звир, пообещав за это златые горы.

Теперь уже и из дома не выйдешь без того, чтобы не оглядеться десять раз, держа ладонь на рукояти пистолета. Хотя дома я практически не бывал. Только когда заглядывал в отдел, отписаться по операции. Чтобы незамедлительно снова уйти в поиск.

Конечно, эта игра в прятки со Звиром не могла продолжаться вечно. И Розов был прав по поводу везения. Невозможно все время ездить на удаче. Когда-нибудь она взбрыкнет и повернется к другому. Вот она и повернулась — к Звиру задом, ко мне передом.

Дело сдвинулось с мертвой точки при встрече с моим агентом. Того я знал давно, он жил в Вяльцах и работал на базе материально-технического обеспечения шофером. Колесил по всей республике. Во время плановой встречи, высыпав на меня гору малозначительной информации, вдруг заявил:

— Чуть не забыл. Видел в Луцке музыканта из того довоенного оркестра. Длинный такой.

— Скрипач! — аж подался я вперед.

— Ну так. Главное, идет такой вальяжный. Пальто длинное из фетра, шляпа из фетра. Прям большой начальник. И ничего не боится.

— Не перепутал ты?

— Да как же, спутаешь его.

— Не проследил? — Я лихорадочно просчитывал варианты, что можно поиметь с этого. — Как его искать?

— Он с бабой под ручку шел.

— Что за баба? Опиши.

— Ничего такая. И фигура, и… Ну все такое. Она в военной комендатуре работает. Какие-то бумажки пишет и штампы ставит. Мне путевой лист месяц назад отмечала.

— В комендатуре, значит, — задумчиво произнес я. Некоторые моменты начинали складываться.