Онлайн книга «Люди без прошлого»
|
— Не хочешь ты нам помогать, товарищ, — покачал головой Микульчин. — Врешь и не краснеешь. — Ну и ладно, — фыркнул Максимов. — Нам же меньше работы. — Мужики, да что я незаконного-то сделал? — гнул свою линию пострадавший. — Ну, перепутал малость, за других вас принял… — Что скажешь об этой персоне, старлей? — спросил Микульчин, когда, оставив жильца в покое, оперативники вышли на улицу. — Не пьет — значит, подозрительный тип, — опередил Максимов. — Чтобы нормальные люди да не пили — не смешите мои тапочки. Шпион, наверное. А ты молодец, Павел Викторович, избавил товарища от преждевременной пенсии по инвалидности. Премного благодарен, с меня причитается. — А с тобой вообще не разговаривают, — проворчал Микульчин. — Врет он — и ежу понятно, — сообщил Болдин. — Что в голову пришло, то и чешет. Не хочет, чтобы мы искали этих ребят. Причин тому — миллион и маленькая тележка. — Что-нибудь еще заметил? — Не без этого, Константин Юрьевич. Вы и сами, поди, заметили. Паспорт выдан три года назад, в 67-м. А 45 Боброву исполнилось только через год — в 68-м. Досрочно выдали — за красивые глаза? Может, потерял, конечно, предыдущий. Документ сравнительно новый, пожулькать не успел, в корках бережно хранит. Паспорт, кстати, подлинный — насмотрелся я в Москве на липовые ксивы… — Может, сидел, — пожал плечами Микульчин. — Дело обычное, у нас полстраны сидело. Вышел со справкой, потом выдали незапятнанный паспорт гражданина СССР. — Может, и сидел, — допустил Павел. — Но ни одной наколки. Может, под одеждой бережно хранит, но… сами понимаете, не та у нас публика, чтобы прятать свои татуировки. Вернемся в общагу, Константин Юрьевич? Тряхнем, пусть расскажет о себе, заодно поделится, во что влип? — Да ну его к лешему, — отмахнулся капитан. — Не хочет откровенничать — и бес с ним. Прав Володька — нам же меньше работы. У всех свои тайны. У тебя, что ли, их нет? — Микульчин пытливо посмотрел в лицо Павла. — Предъявить ему нечего — сторона, как ни крути, пострадавшая. Нападение на сотрудников можно простить — видел его рожу, когда табуретку швырял? Не соображал, что делает. Хватит на сегодня, возвращаемся в отдел. «Гостиницу» свою еще не видел? Так топай, обживайся. Утром на работу не забудь, тут тебе не Москва, прогулы не любят… Крайнюю нужду Павел не испытывал. В столице получал неплохо плюс премии за успешную раскрываемость, всякие тринадцатые зарплаты. Часть денег откладывал на сберкнижку — словно чувствовал, что придет этот день. Когда стряслось, часть денег снял со счета, взял с собой. Остальные дал себе слово не трогать — пусть лежат. Политикой старался голову не забивать, слепо верил во все, что пишут газеты и говорит телевизор, но все же испытывал сомнения, что через десять лет отменят деньги. Зарплата оперативника в Плиевске была вдвое ниже столичной. Это печалило. Но надо выстоять, продержаться хоть несколько месяцев, прежде чем идти на поклон к полковнику Зиновьеву. Павел остался один во дворе горотдела. Покурил, потом потащил свои пожитки в столовую через дорогу. Заведение работало до девяти вечера, обслуживало всех желающих. Сотрудников милиции, как поведал по секрету Максимов, обслуживали лучше. А эти сотрудники, в качестве ответной услуги, уделяли чуть меньше внимания трудовой деятельности их директора. |