Онлайн книга «Люди без прошлого»
|
«Алена одна дома, — догадался Павел, — переживает, к ней ведь милиционера не приставишь». — В больнице он был, — вступился за товарища Чекалин. — Руку вывихнул в схватке с преступником. Посмотрите на него, товарищ майор, он же белее белого. — Да неужели? — Ваншенин всмотрелся, успокоился. — Ладно, в больнице так в больнице, только на бюллетень не рассчитывай, не время сейчас болеть… Где Микульчин? — он окинул взглядом помещение. — Сейчас будет, товарищ майор, — быстро сказал Максимов. — Вышел ненадолго по рабочим делам. — Как появится, сразу ко мне. Задержанного допросили? — Пока нет, товарищ майор. — Чего ждем? — Ваншенин опять начинал рассердиться. — Приказа от министра МВД? Так здесь я за него. Колите упыря, колите, сам себя не колет. Чтобы к вечеру признался во всех убийствах — сколько можно возиться с этим делом? — Вы уверены, Егор Тарасович, что Бугаев — именно тот, кто нам нужен? — осторожно спросил Болдин. — Не знаю, кто тебе нужен, — резко отозвался Ваншенин, — но нам нужен убийца шести человек, разгуливающий по городу со стилетом! Чем вас не устраивает Бугаев? С Герасимовым собачился? Собачился. Получил по сусалам — оскорбился, пришел ночью и всех зарезал. Скользкий, мутный тип — все сходится. Герасимов был его сообщником, что-то не поделили. До этого прикончил по их общему плану Боброва, Таманского, а заодно Заварзину, а что за план — выясняйте, не мне же выполнять вашу работу! Ты сам подумай, Болдин, разве невиновный угонит грузовик, чтобы уйти от милиции? Явно руки в крови. Увидел, что пришли за ним, в штаны наделал, понял, что не отвертится, и пустился в бега… Давайте, мужики, не ждите Микульчина. Сомнения не проходили. Теоретически это мог быть Бугаев, но в голове рисовался совсем другой образ. Для совершения массовых жестоких убийств нужны твердость, сила духа, хладнокровие, умение скрывать свои чувства. У Бугаева этого не было. Он конкретно трясся, испытывал животный страх, и это не было игрой. Причастность к убийствам он отрицал категорически. Какие убийства в три часа ночи? — единственное бледное подобие шутки, прозвучавшее из его уст. Человека ломало и корежило. Он неустанно чесался, теребил обручальное кольцо на безымянном пальце. Чекалин вел допрос в отсутствие Микульчина, заполнял протокол, морщился, когда смотрел на истекающего страхом арестанта. — То есть свою причастность к убийству членов семьи Герасимовых вы, Федор Михайлович, отрицаете категорически? — Да как вы не понимаете… Говорю же вам, я никого не убивал… — У задержанного от страха зуб на зуб не попадал. — Это чушь, это величайшая глупость… Я вообще крупнее мухи никого не убивал… Тошнит меня от вида крови, голова кружится… Батя в детстве показывал, как курам головы рубить, сунул мне тесак, чтобы тоже попробовал, так я не смог, убежал, он потом позорил меня, говорил, что я не мужчина… А быть мужчиной — это что, уметь убивать? Павел пристально изучал этого человека, и странная мысль закрадывалась в голову. Переглянувшись с Чекалиным, он передвинул на другой конец стола едва заполненный бланк протокола. — Распишись в правом нижнем углу, Федор Михайлович. Просто закорючку поставь, и все. По-любому придется. — Хорошо… — Бугаев подтянул к себе листок, — расписаться-то чем? Ручку дайте… |