Книга Лесные палачи, страница 128 – Валерий Шарапов

* * *

Как стемнело, Каспар с опаской выбрался из своего убежища среди мальв — в сумерках их запах разительно отличался от дневного, отчего парня постоянно мутило и кружилась голова, — осторожно выломал из ограды прочный кол и, опираясь на него, отправился к знакомому доктору Броксу. Добравшись через час окольными путями до больницы, Каспар на свое счастье застал Брокса в своем кабинете. Постучав слегка колом в светившееся окно, он требовательно попросил, когда доктор, открыв створки, выглянул наружу:

— Док, ранен я… спрячь… да поживей!

Брокс скрытно провел его в свой кабинет, уложил на кушетку и обработал рану.

— Тебе двигаться пока нельзя, лежи здесь, — сказал доктор вполголоса. От волнения голос его заметно дрожал, пальцы безостановочно тряслись, а с бледного сухощавого лица не сходила вымученная озабоченная улыбка. — Надо каждый день делать перевязку, иначе будет заражение и ты умрешь. К тому же крови много потерял. Один не доберешься к своим.

— К своим? — переспросил с угрозой Каспар и испытующе, не мигая, уставился своими красными зрачками в растерянное лицо доктора.

— К нашим, — поспешно поправился Брокс и, чтобы рассеять у недоверчивого пациента все сомнения, повторил: — Безусловно, к нашим.

В полдень следующего дня Брокс появился на базарной площади с черным саквояжем, который всегда носил с собой на срочные вызовы к больным. В нем доктор хранил нужные медицинские принадлежности. Остановившись против закрытых на амбарный замок дверей костела, Брокс поставил чемоданчик возле ног, молитвенно сложил перед собой руки. Поминутно вздрагивая от громких звуков за спиной, доносившихся от здания бывшей городской самоуправы, где шли ремонтно-восстановительные работы после совершенного на отдел милиции ночного налета националистов, принялся усиленно молиться.

— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, — шептал он, нервозно шевеля губами, — придай мне сил совершить это… это… — он на миг запнулся, а когда продолжил, голос его уже не был таким взволнованным, — клятвопреступление, которое вовсе таковым не является. Правда же? — осторожно спрашивал Брокс, и его глаза невольно поднимались вверх, где на фоне чистого голубого неба величественно плыл четырехконечный крест, ослепительно блестя на солнце. — Не бросай меня, Господи… а лучше придай мне сил… необходимых для… для… Господи, Ты сам знаешь для чего… — неожиданно закончил он на минорной ноте очищающую его совесть придуманную недавно молитву.

Брокс поднял саквояж, медленно повернулся и нерешительно направился к подъезду милиции, сгорбленный, угнетенный вчерашним происшествием. По-прежнему бурча что-то себе под нос, но уже с явным любопытством, он поглядывал из-под полей шляпы на суету возле здания, куда беспрерывно подъезжали подводы со строительным материалом, прибыл грузовик с мешками цемента. По мере приближения к отделу его шаг становился все более уверенным и твердым, и последние метры он уже шел с крепким осознанием своей правоты, что поступает правильно, во благо Латвии.

Посторонившись в дверях, Брокс пропустил двух солдат с носилками, выносивших из помещения щебень. Солдаты о чем-то зубоскалили и на него не обратили внимания. Потом мимо доктора рысью пробежал солдат с бумажным мешком на горбу, обсыпанный цементом. Внутри вестибюля стояла пыль, пронизанная солнечными лучами через настежь распахнутую дверь, мастеровито изготовленную из новых дубовых досок.