Книга Лесные палачи, страница 132 – Валерий Шарапов

— Где же ей быть?

Зузанка действительно находилась дома, когда подъехали Орлов с Еременко. Она в это время как раз направлялась к загону, где бегал, повизгивая, поросенок, чтобы дать ему корма. Молодая женщина, охватив правой рукой черный от копоти чугун, прижимая его к своему крутому бедру, шла не спеша, покачивая полными бедрами. Услышав, что напротив ее двора остановился мотоцикл, она на ходу, через полное покатое плечо, оглянулась.

— Эй, хозяйка, — крикнул из-за плетня Еременко, входя вместе с Орловым в расхлябанную калитку, — а мы к вам!

Зузанка остановилась посреди двора, поджидая незваных гостей. Ее светлые, под цвет пушистых волос глаза тревожно перебегали с одного на другого. «Принес их нечистый дух, — трепыхались у нее в голове испуганным воробышком мысли. — Сейчас про Улдиса начнут выпытывать. У-у, изверги». Как только она подумала про своего ухажера, глаза ее непроизвольно замаслились, и она, чтобы скрыть свое состояние, льстиво улыбнулась.

— Чем обязана, господа офицеры? — поинтересовалась молодая женщина с некоторой долей кокетства, изображая из себя полную дурочку.

— Товарищи… офицеры, — на секунду запнувшись, поправил Еременко. — А приехали мы с майором, чтобы узнать про вашего любовника Улдиса Культю. Где он прячется?

— А-а, про этого… негодяя? — ответила она тем беспечным голосом, когда люди не хотят говорить правду. — Что было, то быльем поросло. Говорят, что он сбежал куда-то. Теперь у нас страна огромная, ищи-свищи его. Да и не был он любовником никогда, так, путалась… по своей девичьей глупости. Сами знаете… чего с нас, дурочек, спросить, которые вековуют без настоящих мужчин.

Она поправила край глубокого выреза сарафана, бессовестно выставляя напоказ свои объемные мягкие груди, потом развернулась и все так же не спеша, вызывающе покачивая бедрами, пошла к загону. Поросенок, почувствовав близкий запах еды, принялся с радостным визгом нарезать круги по своему закутку с подстилкой из сухой соломы.

— Жри, — сказала Зузанка, вывалив содержимое чугуна в кормушку. — Проголодался… засранец.

В ноздри Орлову ударило запахом поросячьих испражнений, мочи, теми запахами, которые он помнил с самого детства, особенно с того времени, как мать записалась в колхоз «Рассвет». Втянув ноздрями едва ли не родной аромат домашних животных, Клим отправился осматривать хозяйство, которое в одиночку вела женщина-латышка. Слышно было, как позади с веселым повизгиванием чавкал поросенок.

Орлов внимательно оглядел пустой коровник, покосившуюся, пропахшую дымом темную баньку с жирными следами копоти на бревенчатых стенах, старое гумно с впалой соломенной крышей, сеновал с остатками соломы, заглянул, приподняв дощатую крышку, в обомшелый, поросший изнутри зеленым мхом мрачный колодец, в котором глубоко на дне стояла вода.

— Осматривайте, осматривайте, — надула полные губы Зузанка. — Мне от вас скрывать нечего. Не верите мне — и не надо, только я женщина… приличная. Хоть и путалась какое-то время с Культей. А не стала бы, он убил бы меня из оружия, как и обещал. А жить всем хочется, даже таким женщинам, как я. — Она пустила скупую жалостливую слезу.

Клим сходил в бревенчатую избу старинной постройки, крытую старой тесовой крышей, но каких-либо следов присутствия Улдиса так и не обнаружил.