Книга Тени над Ялтой, страница 72 – Валерий Шарапов

Варя посмотрела на него с уважением. Он говорил так убежденно, так спокойно. Будто это аксиома.

— А как дела у вашего мужа? — спросил Вергелес, как бы мимоходом. — Сняты ли с него те неправомерные обвинения, о которых вы рассказывали?

Варя опустила глаза.

— Он уехал… В деревню, в Брянскую область. К маме. Связи с ним нет. Ни телеграмм, ни звонков.

— И вы волнуетесь?

— Да, — Варя призналась тихо. — Я опасаюсь… не завелась ли у него женщина на стороне.

Вергелес остановился, посмотрел на нее внимательно.

— Варвара Ивановна, вот вам прекрасный пример. Вы сейчас испытываете ревность. И что она вам дает? Страдание. Тревогу. Недоверие…

Внезапно профессор замолчал. Взгляд его был обращен куда-то вперед, в толпу. Он мимоходом произнес «Извините» и отошел в сторону. Тотчас к нему приблизился средних лет мужчина в бежевых брюках, черной рубашке со светлым галстуком. Черные волосы незнакомца были гладко зачесаны назад и блестели на солнце, словно были покрыты жиром. Мужчина источал незнакомый запах крепкого одеколона. Профессор взял мужчину под локоть и отвел к стволу пальмы, в тень, но Варе показалось, что он не от солнца прятался, а опасался, что Варя услышит их разговор. Говорили они недолго. Незнакомец жестикулировал пальцами, что-то условно рисовал на своей ладони, постоянно оглядывался по сторонам. Несколько раз Варе послышалось слово «партия», но вряд ли мужчины сейчас говорили про Всесоюзную Коммунистическую партию большевиков. Наконец, они пожали друг другу руки и расстались.

Вергелес вернулся к Варе. Некоторое время он молчал, погруженный в мысли о встрече с человеком в черной рубашке. Затем словно очнулся ото сна, распрямил плечи и сказал:

— Так на чем мы остановились? — Он двинулся вперед своей чинной походкой. — Вы должны принять, что у него может быть своя жизнь. Свои чувства. И это нормально. Кстати…

Профессор остановился и повернулся к Варе.

— Мои методы предполагают участие в терапии обоих партнеров. Вы могли бы дать мне адрес деревни, в которой Аркадий остановился? Я хочу написать ему письмо. Ничего особенного, всего несколько вопросов. Но эти вопросы заставят его задуматься и переосмыслить некоторые вещи.

— Конечно! — охотно согласилась Варя. — Адрес есть, он у меня дома в записной книжке.

Вергелес кивнул, и они двинулись дальше.

Дождь лил ровно и однообразно, как вахтер на проходной: каждый день одно и то же. Ветер швырял в лицо брызги, выворачивал зонтики, заставлял людей поднимать воротники. Казалось, что в этом сером и сыром мире, налипшем на запотевшие стекла окон, растворились и недавний отпуск, и яркая солнечная Ялта, и ставшая далекой Варька с Машенькой.

У Никитина в кабинете было прохладно и сыро. Он стоял у окна, держась за подоконник, как держится за край стола человек перед очень важным разговором, который определит судьбу. За окном расплывались желтоватым маслом фонари, и где-то далеко, за этим дождем, пряталась чужая жестокая воля — темная, терпеливая, умеющая ждать.

— Наш враг умный, — сказал Никитин, не оборачиваясь. Голос его был спокойный. — Очень умный и коварный.

Кочкин сидел за столом, гонял пальцами по столу спичечный коробок. Создавалось впечатление, что оперативник всецело поглощен этим занятием.

— Угораздило нам с вами, Аркадий Петрович, работать в Москве, — сказал он. — А ведь я после войны мечтал устроиться участковым в деревне.