Книга Тайна центрального района, страница 85 – Валерий Шарапов

— Кому ничего, а если от заражения крови помрешь?

— Зараза к заразе не липнет, — улыбнулся он впервые непривычно искренне.

— Погоди, — приказал Колька и крикнул в зал: — Ребята, у кого… сорок пятый? — уточнил он у Хмары, тот кивнул. — Сорок пятый у кого?

Кругом забубнили, заворчали: «Вот еще», «Где найдешь такие дирижабли» и прочее в том же духе. Подал голос лишь Пельмень:

— У меня.

— А ты в чем… — начал было Николай, но Андрюха вдруг вне плана и договоренностей выступил единственно верным путем:

— Я и в сапогах эту вот персону… разделаю. В два счета.

Вся хиленькая кровь, которая была в этом тощем теле, ринулась в лицо, Хмара покраснел густо-прегусто, став похожим на лежалую морковь. Но, конечно, стерпел, лишь вежливо поблагодарил. Хотя из той же вежливости мог бы побеспокоиться: а что, если уважаемый Андрей помрет от того же гипотетического гвоздя?..

— Молодчина, — Колька, запустив ладонь в белобрысые волосы, притянул голову парня к себе — и без особого удивления почуял пальцами ту самую ссадину, засохшую, бугристую, оставленную той самой скобой под столом Ильича.

Вот вышли на игру эти двое — здоровенный Пельмень и одноглазый хрупкий Хмара, — и разразилась такая баталия, которую не видел ни этот зал, ни, пожалуй, ни один другой во всей Москве.

Нет, кроме шуток — Максим оказался просто страшный игрок. Отсутствие глаза не просто не мешало, но и даже помогало, подвигая на совершенно неожиданные удары — и длинные, и короткие, и простые, и резаные. Пельмень держался молодцом, но, потяжелевший от горя и невоздержанности, никак не мог выиграть подачу, вынужден был лишь обороняться. А этот, легкий, как бабочка, вроде бы даже и не особо двигался — и все равно перекрывал весь стол, мастерски атакуя. Не прошло и пяти минут, как Андрюхин лоб залоснился, а у мелкого даже дыхалка не сбилась. К концу первой партии было ясно, что пока ведет Хмара, и причем уверенно.

Колька, понятно, болел и переживал за друга, но внутренне ликовал. Когда еще увидишь, как у тебя на глазах всеми презираемая половая тряпка оборачивается боевым стягом.

Вся компания ремесленных, тех самых, которые сторонились Хмару, чтобы не обшваркаться, которые морды строили кислые, теперь подбиралась ближе к столу, затаив дыхание, следила за метаниями шарика, ухала, шлепала по коленкам. В общем, на глазах нарождалась новая легенда. Игроки же, полностью поглощенные битвой, вообще ничего не видели — что и требовалось.

Пожарский и сам увлекся игрой до такой степени, что не сразу понял, что это его теребят за майку.

— Ну как? — спросил Колька, не оборачиваясь.

— Вот, — Анчутка сунул приятелю два хрустящих листка.

Пожарский, ощупав, осознав, что это такое в ладони, дернулся, повернулся, оттеснил его в сторону, к стене:

— Где нашел? У него?

— А вот нет. У твоих этих, Бурунова с Таранцом.

— Врешь.

— Отцепись, порвешь, — Анчутка отлепил его руки от своего воротника, — что завелся? Не сепети. Кстати, что за тетка у вас тут завелась, Раиса, что ли?

Колька нетерпеливо объяснил:

— Комендант общежития. Она тут при чем?

Яшка аж от удовольствия ручки потер:

— Притом, что пришла за тем же, что и ты меня послал.

— Иди ты!

— Огонь старуха, — со знанием дела одобрил Анчутка, — она, кстати, и червонцы нашла. Правда, — тут в его голосе прозвучало снисхождение, — спрятаны были топорно, за наперники, в подушки — или совсем дурачки, так-то прятать, или времени не было, или, что скорее всего…