Книга Кровавая кулиса, страница 101 – Валерий Шарапов

— А вот тут вы не правы, – спокойно проговорил Урядов. – Ваше положение незавидно уже потому, что у нас есть свидетель, который видел, как вы вломились в квартиру Марианны Полянской, как наносили ей физические увечья, пытаясь выбить информацию о том, где она хранит свои драгоценности. А затем вы ее убили, задушили поясом от ее же халата. Мы знаем, как вы бегали по квартире, пытаясь стереть свои отпечатки пальцев тем самым поясом, как бросили его на колени задушенной вами женщины и как вам пришлось уйти ни с чем, потому что у Полянской никогда не было драгоценностей, за которыми вы пришли.

Дрозд отпрянул, он не ожидал услышать подробности своего злодеяния на пятой минуте допроса. Обычно следователи, ведущие допрос, ходят вокруг да около, пытаясь заставить задержанного нервничать, теряться в догадках, что есть у следователя на них, и в итоге засыпаться на каких-то мелочах, случайно оброненных фразах, и подобной ерунде. Но тут все было иначе, и Дрозда такой подход обескуражил.

— Чего вы хотите? – от растерянности Дрозд забыл о своем желании молчать. – Думаете, начнете рассказывать кровавые подробности и я зальюсь слезами раскаяния?

— Не думаю, что это возможно, – проговорил Урядов. – Что мне действительно интересно, так это то, зачем вы это сделали? Ради чего пошли против своих же убеждений? Ведь вы же не убийца, Дроздов. Вы живете за счет квартирных краж, а это другая статья. Неужели вы не знали, что на зоне ваш поступок не прибавит вам авторитета, лишит поддержки? Вы же теперь изгой, Дроздов, даже в своем сообществе.

— Плевать. – Дроздов снова опустил глаза, не желая смотреть в открытое лицо оперативника. – Я ничего не делал, а показания вашего свидетеля можете засунуть сами знаете куда.

— Напрасно вы так, – слова Дроздова не задели капитана. – Наш свидетель выдержит все проверки на благонадежность, а вот вы лишитесь возможности получить снисхождение суда, отказавшись от чистосердечного признания. Думаете, Тамара это оценит? Уверен, она уже дала вам от ворот поворот.

Имя Тамары, прозвучавшее в комнате для допросов, подействовало на Дрозда как удар хлыста. Он вскинул голову и со злобой процедил:

— Пошел ты со своим чистосердечным!

— А вот хамить не нужно, – все так же спокойно произнес Урядов и по примеру Дрозда перешел на «ты»: – Я понимаю, тебе не по вкусу, что я так много знаю о твоих сердечных делах, но тут уж ничего не поделаешь. Ты облажался, Дрозд, по-крупному облажался. Твоя подружка тебя подставила, а потом бросила, и теперь тебе светит долгий срок за преступление, которое ты совершил по ее настоянию.

— Мне плевать, что ты знаешь, – процедил сквозь зубы Дрозд. – Есть что предъявить – предъявляй. А пугать меня не советую, пуганый.

Урядов понимал, что для того, чтобы выйти на Тамару, он должен разговорить Дрозда. Также он понимал, что вряд ли сумеет «надавить на совесть», сомневаясь, что она вообще имеется у задержанного. Оставалось надеяться на хитрость и ждать, пока его план быстрого воздействия на задержанного вступит в силу. Минуту спустя после ультиматума Дрозда дверь комнаты для допросов распахнулась, и на пороге возник дежурный по РОВД лейтенант Иван Морозов.

— Мы их взяли, – не обращая внимания на Дроздова, выпалил он. – И Гогу, и Марго. Девушка так напугана, что поет похлеще соловья. Дело сделано, капитан, можно передавать в прокуратуру.