Книга Кровавая кулиса, страница 84 – Валерий Шарапов

— Нет, конечно. – Деев машинально открестился от неверного предположения, но тут же пожалел об этом. Обида на Горыныча избавляла от дальнейших расспросов, а расспросы Дееву сейчас были ни к чему, поэтому он тут же поправил сам себя. – То есть да, слова Горыныча не дают мне покоя. Его угрозы оскорбительны, и это просто неприемлемо.

— Переигрываешь, Саня. – Урядов откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на товарища. – Не забыл, что я знаю тебя столько же лет, сколько ты на свете живешь? Вранье из твоих уст – это не просто вранье, это несусветная глупость, так как я раскушу тебя еще до того, как ты закончишь произносить лживую фразу.

— Да пошел ты, – беззлобно огрызнулся Деев, признавая правоту товарища.

— Сам иди. – Урядов улыбнулся. – Не хочешь рассказать, что тебя на самом деле расстроило?

— Пока нет.

— Ладно, тогда смотри сюда. – Капитан повернул исписанный лист так, чтобы было лучше видно товарищу. – Квадраты – это люди, с которыми знаком или сталкивался Гуляев. Прямоугольники – люди, с которыми знакома Преснова. Если появляются те, с кем были знакомы и тот, и другая, соединяем фигуры линией.

— Пытаешься выяснить, через кого Преснова и Гуляев могли познакомиться? – дошло до Деева.

— Верно. Гуляев ушел от жены десять лет назад и с тех пор, насколько нам известно, в ее доме не появлялся, – начал Урядов. – Преснова появилась в жизни Полянской не более двух лет назад. Теоретически с бывшим мужем тетки она пересекаться не могла, по крайней мере не в квартире Полянской. Но тогда каким образом они узнали друг о друге? Как вышло, что сегодня они уехали из больницы вместе? Более того, у Елизаветы откуда-то появился номер телефона мастерской Гуляева. Напрашивается вопрос: откуда?

— Представления не имею. – Деев озабоченно рассматривал листок, который Урядов так щедро разрисовал квадратами и прямоугольниками. – Судя по твоим записям, людей, которые знали сразу и Гуляева, и Преснову, не так уж мало. Почтальон Антонина Егоровна, продавщица из Гастронома у дома Полянской, соседи Гурьевы да и не только они.

— Все это так, только общались они с ними тоже в разное время. С Пресновой так не особо кто и общался, скорее знали, что она существует, чем имели с ней общие дела.

— Антонина Егоровна несколько раз говорила с Лизой, – напомнил Деев.

— Вот разве что Антонина Егоровна.

— Думаешь, стоит с ней еще раз встретиться? – спросил Деев.

— Не знаю. Наверное, придется. – Урядов задумчиво рассматривал листок с записями. – Плохо то, что никто номерной знак «Москвича» не запомнил. Будь у нас номер, было бы проще. Нашли бы хозяина и вытрясли из него нужную информацию. Хотя цвет – уже кое-что.

— В каком смысле нашли бы хозяина? – удивленно спросил Деев. – Разве нам хозяин машины неизвестен?

— А разве ты его знаешь? – вопросом на вопрос ответил Урядов.

— Так художник же, Гуляев Вениамин Дмитриевич.

— Нет, Саша, «Москвич» не его. Водительские права у него есть, так как он водил машину в те времена, когда жил с Полянской. Но бывшая жена оставила автомобиль себе, хотя и не собиралась на нем ездить.

— Ты про авто отца Полянской? Но у него же «Победа».

— Без разницы, – отмахнулся Урядов. – Я говорю, что у художника нет своей машины: ни «Победы», ни «Москвича», ни другой. Водить он умеет, но транспортом не владеет. Отсюда следует, что машину он одолжил.