Онлайн книга «Золотое пепелище»
|
— А, Шурик, что-то ты рановато. Заходи, – неформально приветствовал полковник Филатов. – Кофейку? Тут на двоих хватит. — Я – нет, – невнятно, но решительно отозвался Саша, протягивая лист бумаги. — Чего это? – продолжая одним глазом контролировать турку на плитке, Макар Иванович другим пробежал текст. Прочитал, помолчал, снял турку, налил кофе в чашку. — Красивый какой у тебя почерк. Понятный. — Я, товарищ полковник… — Честно – не постигаю. Зачем ты обратно-то собираешься? По спокойной жизни стосковался? — Нет. — Тогда что? Чередников, краснея, трепался, гнал какую-то пургу о том, что вот, начальник отделения мечтал на пенсию, и он, Саша, уже знает местный материал. И, наконец, выложил решающий, непобиваемый козырь: — Не потяну я. Мне надо пообтесаться среди людей. Бесполезно все это. Шурик смешался окончательно и заткнулся. Филатов, помолчав, снова начал: — Силой удерживать не буду, препятствовать тоже, к тому ж изначально у тебя временный перевод. Выглядит некрасиво по отношению к товарищам. — Почему ж так, Макар Иванович? Хорошо поработали, преступники обличены, ценности найдены, а остальное – ну что? Сплошные мои домыслы. Полковник, глянув на часы – скоро тут будет полным-полно народу, надо поторопиться, – спросил прямо: — Ты не веришь в то, что убийца – Козырев? — Нет. — И в то, что он сам покончил с собой? — Нет. — Резоны? Доказательства? — Нет, – признался Чередников и вдруг вскинулся, приободрился: – Но они будут. Обязательно. Поверьте, я поклясться готов! — Интуиция – это хорошо, – признал полковник. – Очень хорошо, когда интуиция. Но нужны доказательства, факты. — Но ведь очевидно, что… — Погоди. Тебе очевидно – мне нет. Ты, поддавшись самовнушению и своей интуиции, можешь знаешь куда уйти? Помни: из десяти догадок девять всегда ошибочны. — Но ведь выгодоприобретатель всего этого может быть лишь один… — Может быть? Или один? И Шурик стих. Лишь упрямо повторил: — Прошу удовлетворить мой рапорт о переводе, – и добавил: – Очень прошу. Пожалуйста. * * * Капитан Макаров Альберт Николаевич, начальник отделения милиции в дачном поселке Морозки, был душевным человеком, не склонным к злопамятству. Потому-то ни словом, ни делом не попенял, не припомнил Чередникову – теперь уже старшему лейтенанту, отмеченному благодарностью министра охраны общественного порядка СССР, – «предательство». К тому же Порфирьич все-таки поехал в санаторий, пусть и куда позже, чем предполагал, зато со спокойной совестью оставив участок на Сашу, которого теперь уже именовали не иначе, как уважительно – Сан Саныч. Чередников ни словом никому не обмолвился ни о ходе, ни о деталях, ни об итогах следствия. Однако буквально весь поселок был в курсе, что именно их участковый не позволил «замазать» дело Каяшевых – которое, кстати, уже обросло огромным количеством ужасных подробностей, как пепелище бурьяном, полынью и ивняком. Тетя Нюра гордилась своим вкладом в дело становления легендарного сыщика, упирая на чудодейственные свойства молочных продуктов. Многие верили, сбыт рос. В семействе Чередниковых тоже наметились счастливый поворот и пополнение: «старики», то есть мать с отцом, спустя двадцать четыре года почему-то куда лучше понимали друг друга. Пока, правда, все ограничивалось поездками в гости – то он в Зеленоград, то мама в Ялту, – но Сашина хваленая интуиция подсказывала, что вскорости они все-таки договорятся о том, кто к кому в итоге переедет. |