Онлайн книга «Короли городских окраин»
|
— Колька, – вышел из задумчивости Пельмень. – Пойдем со мной до рынка, а? — Чего тебе там? — Да форму продать хочу, лекарства надо купить. Зачахотится же Яшка, у меня так тятька помер. Высох весь и кашлял кровью, доктор сказал, надо лекарства уколами и питание усиленное, а у матери нас пятеро. Какое там питание! Продадим форму, купим куру, и потом в аптеку. Сварю ему бульон. — А как вы потом работать будете без костюма? – удивился Колька. — Так Яшка уже три дня как лежит, походит маленько и лежит. Потом раздобудем, сейчас лекарства и курицу надо, – стоял на своем Андрей. Он прекрасно понимал, что школьная форма, которую раздобыли они с Анчуткой из украденного на вокзале чемодана, была важной частью их регулярного заработка. Когда мальчишки появлялись в застиранных тельняшках или драных ватниках, в разбитых ботинках, с торчащими вихрами, прохожие опасливо прижимали сумки и кошельки, чтобы оборвыши-беспризорники не увели ценности. В школьной же форме сразу сливались с толпой и больше не ловили на себе тревожные и подозрительные взгляды. В таком виде друзья раз за разом разыгрывали один и тот же спектакль: высматривали солидную дамочку с лакированным ридикюлем, Пельмень ловко выхватывал сумочку и мчался со всех ног до ближайшей подворотни. Анчутка в школьной форме бежал вслед за ним, изображая смелого пионера-спасителя. Через пять минут школьник возвращался с якобы отбитым у хулигана трофеем. Жертва, разумеется, своего героя благодарила, выдавала ему денежную награду, которую налетчики с удовольствием меняли на продукты. Такая игра в «держи вора» веселила обоих. Каждый раз они соревновались в беге, а потом хохотали у костра с кипящим котелком, изображая женские крики и панику. Но с болезнью Анчутки исчез их ежедневный доход, вот уже который раз Пельменю приходилось добывать еду воровством. Колька вдруг решительно засобирался, сунул портфель в тайник под шкаф: — Не надо форму продавать, я найду продукты и лекарства. Андрей, я оставлю здесь вещи свои, присмотрите. Пельмень хмуро кивнул, он с осторожностью переливал кипяток в эмалированную кружку, чтобы напоить захворавшего друга. И Пожарский бросился бежать. Через заваленный проход, по безлюдной утренней улице, дальше через трамвайные рельсы до шумной площади трех вокзалов, где можно выловить Давилку. Вместе со звенящими юркими трамваями торопились и Колькины мысли: «Попрошу в долг, купим продуктов и лекарства, а потом отдам ему. Ради Светки, Саньки. Ради Анчутки. Для друзей можно идти на преступление. В конце концов, даже д’Артаньян с тремя мушкетерами ради благородных целей дрались, обманывали, добывая подвески». Не хотелось ему признаваться самому себе, что не получилось сказать «нет», отказаться от легкой воровской добычи, пришлось идти на сделку с Черепом. И никак не отпускает его старая жизнь, тянется длинным смрадным следом за спиной. * * * Среди пестрых рядов менял, фарцы и колхозников из ближайших деревень бродил Давилка в своем неизменном пиджаке. Прилавки вокруг него были завалены соленьями, мясом, сушеными грибами и ягодами вперемешку с яйцами, крынками молока и сметаны. Площадь у трех вокзалов, где собирались торгаши, спекулянты, попрошайки и жулье всех мастей, стало с недавнего времени его любимым местом «охоты». Здесь Михан чувствовал себя как рыба в воде. Весь день до последнего торговца он слонялся между прилавков, глазел на побирушек, которые изо всех сил старались привлечь внимание шумного рыночного люда. Одни только «самовары» чего стоили. Фронтовики, что потеряли на войне руки и ноги, теперь сидели целыми днями, опершись о заборчик у входа в рынок, и вызывали жалость как странные жуткие игрушки. Бабки при виде изуродованных тел крестились и жалостливо кидали им копейку, мужики хохотали от похабных частушек, которые калеки выкрикивали после поднесенного шкалика. За день улов из медяков и угощения собирался щедрый. Вечером хмурый цыган грузил осоловелых «самоваров» в большую тележку и увозил в съемную сырую комнатушку до следующего утра. |