Книга Короли городских окраин, страница 56 – Валерий Шарапов

Санька крутился здесь же, жался к костру.

— Наташка у нас сидит, мамка твоя куда-то срочно убежала. Даже и врать не пришлось, что ты у одноклассника в гостях. – Он с сочувствием кивнул на распухшую шишку. – Двое на одного исподтишка! Ну совсем никаких законов не соблюдают! Был бы я там, я бы им показал, как драться по правилам!

— Так им девчонка помешала какая-то. Что она на пустыре делала? В куклы играла? – Анчутка проспал начало истории. Куриный бульон и лекарства пошли ему на пользу, к парню потихоньку возвращалось природное озорство.

— Нет, это из школы там одна. Гладкова, – слова давались Кольке с трудом, от каждого движения в голове растекалась тяжелая, будто сделанная из железа, волна боли. – На поруки меня взяла, чтобы из школы не отчислили.

— Тебя из школы отчисляют? – ахнул Санька.

— Хотели, да под ее шефство отдали, до первого замечания. – От боли Колька прикрыл глаза и оперся на кирпичную стену. Невзгоды так и валились на него каждый день, а вот сил сопротивляться им было все меньше и меньше.

— Во дела… – протянул приятель.

Их раздирало любопытство: как эта Гладкова оказалась на пустыре, кто именно кого и куда ударил, в какую сторону позорно ретировались противники и что произошло с Гладковой дальше? Но друзья молчали, настороженно поглядывая на бледного Кольку с черными кругами под глазами.

Снаружи раздалось жалобное:

— Ребята! Эй! Яша! Андрей!

Все насторожились. Про тайное укрытие в разбитом доме посторонние не знали, а с улицы заметить их было невозможно: обзор закрывали обломки стен, бывших когда-то частью многоквартирного дома.

Протяжный слабый крик повторился, голос показался Кольке знакомым. Санька тоже успел узнать кричавшего.

— Это же Альберт. – Он тихонько проскользнул к наполовину заваленному проходу и мелодично свистнул: – Альберт, ты?

— Я, я. Как пройти-то? Не вижу ничего, темно!

— Иди по кирпичной дорожке на мой голос. – Санька привстал на цыпочки и замахал рукой.

Альберт протиснулся в узкий проход, и через минуту его вытянутая голова уже просунулась между дверными откосами, которые чудом сохранились в пустоте обвалившихся стен.

— Привет! А я во дворе вас поискал, у Светки спросил, она сказала, что вы второй день здесь собираетесь. Кое-как нашел, с дороги-то не видно, что у вас тут костер, постели вон тоже.

Колька чуть заметно ухмыльнулся такому сравнению. Анчутка с Пельменем вряд ли рады этому необычному жилью под открытым небом, они с удовольствием променяли бы его на обычную квартиру. Это весной здесь приятно посидеть вечерком у огня, а зимой или осенней ночью мертвые зубья развалин не спасают от холода и сырости. Мальчишки сожгли за зиму все деревянное, что смогли найти в округе, спали одетыми, тянули на себя любое попадавшееся тряпье, но это все равно не спасало. После таких холодных ночей приходилось тратить последние деньги на лекарства.

Но Альберт о такой стороне жизни бездомных сирот даже и не думал. Он всю жизнь прожил с родителями и двумя бабушками, которые опекали его сверх всякой меры. Единственный ребенок, слабый и болезненный, он с детства был укутан в шали и платки, напоен рыбьим жиром, обучен игре на пианино, предупрежден о хулиганах во дворе. Заскучав за семнадцать лет в маленьком коконе из хороших оценок и полезной каши, Альберт принялся искать приключения. Он съехал с пятерок на четверки, стал курить за школой с Пожарским и прогуливать занятия в музыкальной школе. Сегодня днем он заявил родителям, что не пойдет учиться в медицинский, как они планировали, потому что решил поступать на филологический. Вот после этого разговора, а точнее, жуткого скандала, он и оказался в заброшке с компанией, которую его бабушки точно бы не одобрили.