Онлайн книга «Короли городских окраин»
|
За десять лет девочка привыкла быть тихой и не задавать лишних вопросов. Особенно когда больная мать отдыхала от сильной боли в тонком, как рваная марля, сне. После ее смерти начались мытарства в детском доме, потом в женском общежитии при заводе, где умение молчать и терпеть здорово пригодилось Тоне. Игорь после женитьбы на скромной сироте долго удивлялся, что та никогда не жалуется и не ворчит на мужа. Кроткая Антонина стоически переносила тесную коммуналку со сварливыми соседями, тяжелые роды и бессонные ночи с беспокойным Колькой. Она каждую ночь просыпалась от толчка страха, проверяла и укрывала сначала сладко сопящего сына, потом разметавшегося во сне мужа. И засыпала со светлой улыбкой, что теперь у нее есть настоящая семья. И вдруг все, кого она так любит, стали изгоями – неудобными и пугающими, а она ничего не может сделать. К кому идти, как доказывать, что они прежние, такие же, как и раньше? Кадровичка при виде слез нахмурилась: — Ну что вы сырость тут устроили? — Детей кормить нечем, – только и смогла прошептать Тоня, слезы душили так, что она с силой вцепилась в ворот старенького плаща. — Ладно, на две недели санитаркой в глазное отделение устрою, – испуганный взгляд метнулся к двери. – Анкету только начисто перепишите, не надо там мужа указывать. И никому ни слова про него! Сегодня на смену, в ночь, в отделении неделю уже не мыто толком. Слезы у несчастной женщины текли из глаз без остановки до самого дома. Лишь у подъезда Антонина вытерла их уголком платочка, вернула на лицо улыбку. Нельзя показывать свой страх, и так сегодня утром напугала она Кольку уговорами бросить школу. Поэтому дома она старательно изображала безмятежность, улыбалась, не упрекнула детей, что те съели последние продукты. Она продаст завтра Колину школьную форму, все равно он за лето вырастет, придется справлять ему на следующий год новый костюм. К тому времени все исправится: она скоро получит зарплату, осталось продержаться совсем немного. От голода и усталости голова шла кругом, ноги почти не держали. Антонина завела будильник, чтобы проснуться через час и побежать на работу в больницу. Закрыла глаза и тут же провалилась в рваное забытье, время от времени лишь выныривала из тонких марлевых снов, чтобы ответить улыбкой на Наташины рассказы про поход в школу. Колька тем временем крадучись выскользнул за дверь и помчался по улицам, желая как можно быстрее оказаться в заброшке. В надежде, что там осталось хоть немного продуктов. Сунет руку в тайник и вернется к матери с железной шайбой, где внутри застыла вкуснейшая смесь из каши и кусочков мяса. Откуда взял? Да придумает что-нибудь. Скажет, Альберт Судорогин дал взаймы: для его семьи это сущие пустяки. На развалинах он ловко запрыгал по знакомой тропинке с кирпича на кирпич. Вот и заветный схрон. Он торопливо засунул руку. Но в руке оказалась лишь пачка чая. А дальше пустота. — Ты чего это, Коль? Как ошпаренный примчался. – Анчутка колдовал над бурлящим котелком. — Где продукты? С рынка я приносил же! Много было: молоко и мед, курица! — Чего много-то, – выкрикнул откуда-то Андрей. Он показался из темноты с охапкой деревянных половиц в руках. – Масло я на хлеб сменял, у нас тут печи нет, чтобы пироги стряпать. А пшено с молоком вчера слопали. Ты же сам кашу ел, нахваливал. Из консервы последней Анчутка суп варит, вон кипит. Что случилось-то? Прибежал, кричишь… |