Книга Короли городских окраин, страница 60 – Валерий Шарапов

— Мам, не надо, не плачь. Я все исправлю, все нормально будет. Давай я к папе в больницу схожу и с Наташкой позанимаюсь. Ты не плачь, ну прошу тебя. – Испуганный материнскими слезами, он бормотал все обещания без разбора. Отец, который после возвращения из плена никак не может стать самим собой. А теперь еще и мама, потерявшая от навалившихся забот почву под ногами.

Антонина почувствовала, как напрягся и застыл от ее бессильной мольбы сын, и виновато отшатнулась. Вытерла слезы, оправила халатик.

— Коля, мне на работу надо устраиваться. Отцу пока ни пенсия, ни бюллетень не положены. С Наташей придется тебе сидеть. Нам деньги нужны, с язвой правильное питание – главное лечение. Диетическое питание ему не положено.

— Почему отцу ничего не положено, он же воевал? – удивился Колька.

— Есть он в списках, а продуктов нет. Трудности со снабжением, сказали. – Мать отмахнулась, не любила она споров с чиновниками и возни со справками. – На стройку я пойду или на завод. Так что, Коля, я тебе в школу записку напишу, что пока ты не будешь учиться.

Он промолчал в ответ: вот все и решилось с ненавистной школой. Больше не надо туда ходить, вздрагивать от недобрых взглядов сверстников, презрительных гримас пионервожатой. Свободен он, Колька, теперь от обычной жизни шестиклассника. Но Антонина поняла его молчание по-своему:

— Коля, да ты послушай меня. Потерпеть надо чуть-чуть, потерпеть, мой хороший. – Мать в мольбе прижала худенькие руки к груди. – Тебя без аттестата не возьмут никуда, папе работать нельзя, питание лечебное и строго по часам пять раз в день. Ну откуда у нас деньги на продукты, ведь четырех человек кормить? А потом станет лучше, Коля! Станет. Папа выздоровеет, Наташа в первый класс пойдет, ты через два года седьмой закончишь, пойдешь в вечерку.

Колька не произнес ни слова, стоял, понуро опустив глаза в вытертые до белесых пятен половицы. Мать робко потянулась за сумкой.

— Мне идти надо в отдел кадров с документами, потом в больницу к папе. Отнесу ему кальсоны, бритву и кружку. – Она все пыталась поймать взгляд сына, но тот стоял чужой, застывший холодным камнем. – Я тебе записку сейчас напишу в школу, ты только Наташу с собой возьми, когда понесешь. Чтобы она не болталась одна во дворе.

Он не произнес ни слова, пока мать выводила карандашом записку, пока Наташка одевалась в свое единственное, перешитое из шторы платье. Молча шагал потом в сторону школы. Сестра еле поспевала за его размашистым ходом. Поднявшись по лестнице, Колька без стука вошел в кабинет директора и сунул ему записку. Не здоровался, не поднимал глаз, чтобы никто не мог увидеть, как ему сейчас тошно.

Петр Николаевич прочитал написанное, поднял глаза, но Пожарского уже и след простыл.

* * *

На обратной дороге Наташка устала от гнетущего молчания, принялась засыпать мрачного Кольку миллионом вопросов обо всем на свете. Он поначалу неохотно бросал короткие фразы, но каждый ответ рождал полчище новых вопросов. И скоро он просто угукал без разбора, даже не слушая щебетание сестры.

Дома он долго шарил по полкам шкафчиков, но обнаружил лишь соль, спички да окаменелый кусок горохового концентрата. При виде его сестра протянула капризно:

— Фу, каша из гороха, я не буду!

Колька не сдержался и прикрикнул: