Книга Короли городских окраин, страница 85 – Валерий Шарапов

Он вернулся к столу и посмотрел Оле прямо в глаза:

— Ты поступай как считаешь нужным. Помни, что однажды Николай оценит и поймет, что ты о нем заботишься. Через год, через пять лет – поймет и будет благодарен, что ты не осталась в стороне. Парень он молодой, самое время совершать ошибки. Главное, чтобы они не стали роковыми, не поменяли его судьбу раз и навсегда. А по поводу учебы и без Лидии Михайловны все решилось. Родители Пожарского прислали записку, что Николай пока учиться не сможет из-за болезни отца. Придется ему в следующем году снова садиться за парту в шестом классе. Если только не подготовится за лето и экстерном не сдаст все экзамены.

— Сдаст, – твердо заявила Оля. – Я с ним буду заниматься. Спасибо, Петр Николаевич, я подумаю.

В коридоре раздалась резкая трель звонка.

Петр Николаевич поспешил в мастерскую. В душе у него, помимо забот о сотнях других учеников, добавилось новое переживание – Николай Пожарский.

Оля тоже торопилась, только не на урок. Сегодня она совершит ужасный проступок – прогуляет химию. И алгебру. И даже любимую литературу. Потому что у нее есть дело более важное. Она решила найти Колю и поговорить с ним, объяснить, что она все знает и готова его защищать перед всей школой.

Альберт Судорогин тоже пропустил сегодня все уроки. Еще утром он долго репетировал перед зеркалом в ванной страдальческое лицо, набрал кипятка и терпеливо сидел на краю, опустив ноги в воду.

За завтраком бабуля сразу же обратила внимание, что любимый внучок выглядит приболевшим.

— Альберт, кушай блинчики. Твои любимые, с творогом.

— Что-то не хочется, нет аппетита, – печально протянул мальчик и специально закашлялся.

— Ох, – подскочила со своего места вторая бабушка и потрогала сухонькой ладошкой лоб Альберта. – Да он же горит огнем! И мокрый весь.

— Инфлюэнция!

— Или того хуже, – согласилась вторая. – Это все из-за раскрытой всю ночь форточки. Жарко, вот и продуло мальчика. – Она принялась вертеть внука, словно пытаясь найти у него больное место.

— Ну не надо, – слабо отмахивался Альберт. – Мне в школу пора идти.

— Никакой школы, – взвилась бабуля. – Немедленно в свою комнату, под одеяло. И никаких открытых форточек. Мы сейчас в аптеку, потом на рынок за парным молоком, медом и редькой.

Альберт застонал: только не редька с медом. Этим ненавистным способом лечили его от любой простуды.

Но бабушки были непреклонны. Они засуетились, похватали кошелки и направились на рынок, чтобы успеть купить для больного внучка самые свежие продукты.

Альберт послушно закрылся в комнате, укрылся толстым ватным одеялом и закрыл глаза, чутко прислушиваясь, когда повернется ключ в замочной скважине и послышатся шаги за окном. Как только стихли голоса, он откинул одеяло и бросился к антресолям. Одним прыжком зацепил свисающий бок потертой сумочки, покопался в ее шелковых недрах и выудил оттуда связку с ключами. Торопливо сунул их в замочную скважину – подходят.

Он бросился из квартиры, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Надо побыстрее отнести ключи Коле или беспризорникам, а потом успеть вернуться домой раньше бабушек…

Ольга дошла до дома Пожарских, в голове было столько слов, что нужно сказать Кольке. Возле ограды она сделала несколько робких шагов и замерла в нерешительности. На детской площадке под присмотром Николая возилась маленькая девочка. Все слова вдруг вылетели у нее из головы. Девушка застыла в тени высокого кустарника, издалека рассматривая Колю. Широкие плечи, короткие ершистые волосы, невеселый взгляд красивых голубых глаз, черные широкие брови сошлись на переносице в тяжелой складке. Ей захотелось обнять его, провести ладонью по его лицу, спугнуть тоскливую тень.