Книга Комната с загадкой, страница 40 – Валерий Шарапов

Должно быть, увидев фото на стенах и регалии, осознал, на кого напрыгнул, и поспешил немедленно смыться на окраину, чтобы отсидеться, пока дело не затихнет. Для этого заявился к женщине, с которой последний раз виделся лет шесть-семь назад, которая никакого официального отношения к нему не имела. И, возможно, отсиделся бы, но подвел самогон.

Сперва они радостно встретились, потом, выясняя, кто кого ждал да не дождался, крупно повздорили. Далее принялись мириться, и для «семейного» застолья домушник отрядил любимую за пузырем. Та подалась к Анастасии (наследнице почившей Домны Лещевой, старой самогонщицы), а туда по случайности наведался с профилактической беседой Иван Саныч. И тотчас заинтересовался: что это вдруг стряслось в жизни гражданочки, которая прежде в любви к самогонке замечена не была?

— Чего ж не на работе, Анна Павловна?

— Приболела, – заявила она и покраснела.

— Да уж вижу, – мирно, заботливо заметил сержант, оценив свежий синяк у дамочки на скуле, – лечиться пришли.

Та заюлила, понесла чушь, и Саныч немедленно закруглил разговор:

— Все-все, дело не мое.

Сам же отправился в отделение и на пороге выловил Акимова, который собирался по-тихому сгонять восвояси пообедать. Они поделились соображениями, после чего лейтенант домой все-таки пошел, но лишь затем, чтобы побриться, освежиться одеколоном, переодеться в костюм и уже франтом отправиться на оперативное задание.

Расчет Саныча оправдался. Полутора часов не прошло, и вновь у самогонщицы Анастасии показалась порядком посиневшая-окосевшая Аннушка, прибывшая за второй склянкой. Синяк у нее уже был кокетливо подмазан кольдкремом и припудрен.

Когда она, нежно прижимая добычу, – «гусака» на три литра, обернутого для конспирации газеткой, – выбралась на свежий воздух, то тут ей чисто случайно попался на глаза Сергей Палыч в самой декоративной модификации – в костюме, причесанный, со снятым кольцом. Они были шапочно знакомы, и по чистой же случайности оказалось, что им по пути.

Дорогой разговорились: она ему поплакалась, он – ей. Так, слово за слово – и разобиженная на любимого дама решила проверить силу своих обаяний вот хотя бы на чужом, так кстати подвернувшемся муже.

Что интересно, он и рад был стараться. Дамочка размякла.

— Ах, Сергей Палыч, – ныла она, повисая на его руке, – столько он всего обещал, такие слова говорил… а столько лет спустя заявился лишь для того, чтобы в чистенькое одеться! Только представьте, ощущать себя платяным шкафом! И ведь руки распустил, совершенно не по делу!

— Обидно, обидно, – приговаривал Акимов, нежно поддерживая спотыкающуюся барышню под локоток. А сам смекал: о как, стоит мужику отвернуться, как она в кадриль к другому. Точно ли не по делу синячок?

Вслух, конечно, ничего не сказал, напротив, мужественно предложил:

— Желаете, Анечка, я ему морду набью?

Та кокетливо икнула:

— Х-хочу.

— Вот и прекрасненько, ведите.

Он был очень убедителен, точно последние несколько лет тренировался в «кобеляже». Отправились на место. Размякший кавалер коварной изменщицы за это время умудрился от переживаний уснуть, уронив буйну голову на стол. В таком глупом состоянии его и переправили в клеточку.

Уже потом, когда поступили новые ориентировки, выяснилось, что рыбка попалась – крупнее некуда. И довольный собой Иван Саныч поучал восхищенного Акимова: