Книга Комната с загадкой, страница 44 – Валерий Шарапов

А потом вдруг, аккуратно уложив в папку документы, почти без паузы распорядился подавать рапорта по итогам работы по Шерстобитову.

Остапчук, ненавидевший писанину, немедленно возмутился:

— Что за спешка?

— Конец месяца, – пояснил капитан, – чего людей подводить?

— То есть отказное будет? – уточнил Сергей, не без удивления.

— Будет. Картина вписывается в несчастный случай. Расстояние от рельсов невелико, степень опьянения – колоссальная. По результатам проверки составов, которые следовали установленным маршрутом в заданный промежуток времени, никаких происшествий, сигналов от пассажиров и сопровождающих не поступало, подозрительных следов нет.

— Успокоились на том, что все деньги прогулял, документы потерял, то и нечего мудрить, – резюмировал Саныч.

Сорокин дернул бровью:

— А ты бы, само собой, не успокоился?

— Не про меня речь.

— Вот и помалкивай.

Акимов промолчал, не ощущая морального права выступать. О покойниках, может, и ничего, кроме доброго, но что хорошего можно сказать о том, кто тунеядничает, халтурит, подъедаясь на писательских дачках, не стесняясь при этом носить крест. Да еще и цепляет на жирный палец перстень со спиленным орлом.

Сорокин вновь начал:

— Теперь про происшествие на нашем участке. Нападение на сапожника Сахарова. Пожарский утверждает, что когда он нашел того с разбитой головой, то тот в беспамятстве помянул некоего Гарика, назвав его сволочью.

— Гарик – это может быть и Игорь, – заметил Акимов.

— Дружок его этот Шерстобитов, как пить дать. Такие всегда друг к другу льнут, – добавил Остапчук, – к тому же барыжил Цукер, у его подвала вертелись пропойцы, которым ни чистить, ни починять нечего не надо, – одни опорки на ногах.

— Согласен, – поддержал сержанта Акимов, – в них заходят в подвал, в таких же грязных выходят и тотчас направляются кто в рюмочную, кто к Анастасии. Скупкой промышлял Сахаров. Может, и этот Гарик с ним что не поделил.

— Если так, то речь не о скупке, Шерстобитов – человек состоятельный, – Сорокин достал еще пару листов бумаги, – и на осколках графина, коим был травмирован товарищ Цукер, имеются отпечатки пальцев Игоря Шерстобитова.

— Имеются – стало быть, это он, – вставил сержант.

— И не только. На тех же осколках обнаружились не менее любопытные пальчики, – продолжил капитан, – помните, дорогие товарищи, с чего я начал? Хорошего, жирного домушника взяли, но не последнего. Так вот, за текущие полгода в центре орудовала еще одна редкая сволочь, и куда ловчее. Проникала в квартиры не через двери, никаких следов взлома.

— Форточник.

— Сложно сказать, хотя основания есть утверждать. Из взятых семи квартир…

— Скольких? – переспросил Акимов, решив, что ослышался.

— Семи, семи, – повторил Николай Николаевич.

— За полгода? – уточнил Остапчук. – Плоховато работают товарищи в центре.

— Мне тоже не понравилось, – заверил капитан, – и еще несколько моментов, которые меня смущают. Во-первых, квартиры исключительно членов Союза писателей. Во-вторых, грабили тогда, когда хозяева были на дачах. В-третьих, пропадали исключительно деньги, которые хранились в различного рода тайниках.

— Наводка, – подытожил Акимов.

— Верно. А еще: из взятых семи квартир три находятся на первых этажах, и две – под крышей, и еще две – рядом с конструктивными элементами зданий, по которым чисто теоретически можно подобраться к окну. Подчеркиваю – теоретически.