Книга Комната с загадкой, страница 45 – Валерий Шарапов

— Почему?

— Очень мало места, – пояснил капитан, – ногу нормальному человеку не поставить. Но дело в том, что и пальчики, снятые во взятых квартирах, и отпечатки, которые на осколке графина, во-первых, совпадают, во-вторых, маленькие. Возможно, принадлежат ребенку.

— Только этого не хватало, – проворчал сержант, – а они, отпечатки, хотя бы одного сопляка? А то, может, их тут уже шайка. Им же только волю дай.

— Одного, одного, – утешил Николай Николаевич, – правда, дела это не меняет, скорее, усугубляет. Этот форточник, которого ищут в центре, ошивался где-то у нас, более того, у пострадавшего Цукера.

— Укрывал? – предположил Сергей.

— Возможно.

— Тогда, может, прямо сейчас его допросить, пока мягкий, тепленький? – предложил сержант и добавил: – Гад.

Сорокин запретил:

— Нет. Прежде всего потому, что товарищ Шор к нему некритично относится, нельзя исключать, что она запретит всякого рода допросы. Или будет иным образом помогать.

— Что еще от буржуинки ожидать, – хмыкнул Иван Саныч и тотчас уточнил: – Шучу я, шучу. Но она женщина непростая.

Николай Николаевич заметил, что в таком случае тем более необходимы гибкость и деликатность:

— И еще. Одиноких воров, особенно малолетних, не бывает, с этим все согласны? Любой нуждается в укрытии, в сбыте, в сообщниках, сам по себе он нам не так важен, как все они. Нам не одну-единственную поганку, нам всю грибницу надо обнаружить и вырвать.

— Варварские вещи говорите, – попенял Саныч, – из-за таких вот грибников, как вы, товарищ капитан, в лесу белых грибочков не осталось.

— Не люблю этого занятия, – улыбнулся Николай Николаевич, – зрение подсело, да и нагибаться трудно. Про грибы я так сказал, для красоты. Я вам эти фактики просто для информации сообщил, пока полагаю нужным ничего не делать и понаблюдать. – И, подняв палец, закончил: – Но активно! Текущие дела не забывайте. Завершили оперативное совещание, перешли к работе.

Все книги по педагогике, которые имелись в распоряжении Ольги, перечитаны и законспектированы. Ясности в том, что делать, не прибавилось. Оля почему-то решила, что если их расставить по полочкам, то это поможет и мозг привести в порядок. С болезненной тщательностью размещая труды Макаренко, Песталоцци, Ушинского, она с ужасом понимала, что ни на полшага не приблизилась к пониманию того, например, почему начштаба отряда Виктор Маслов спекулирует на толкучке папиросами и сахарином. Почему его коллега Санька Приходько сбывает дачницам из «Летчика-испытателя» голубиный навоз по ценам до того запредельным, что они пожаловались Остапчуку. А потом еще очень удивились, когда он сообщил, что не имеет возможности влиять на аппетиты частного капитала. Санька же хладнокровно заявлял, что навоз сам по себе не образуется, ему тоже надо голубей кормить, а без денег это невозможно. У Макаренко нет ни слова о том, почему Светка Приходько на словах готова поддержать все инициативы – от написания заметок в стенгазету до участия в конкурсах строя и песни, а на деле дальше нытья не идет. Положим, она присматривает почти за всеми сопляками в округе, но все-таки есть ясли, садики, продленки, встречаются и бабушки, и няни – нельзя же совершенно пренебрегать общественными обязанностями. И даже милейшая Настя Иванова, проведенную работу с которой Оля считала своим безусловным педагогическим успехом, все чаще попадается на чтении совершенно не той литературы, которую можно было бы рекомендовать девочке ее возраста. Всякая эта романтическая розовая чушь наподобие «Джен Эйр», «Графини де Монсоро» и даже Чарской, невесть как затесавшейся на полки.