Книга Элегия, страница 29 – Лу Цюча

Я протянула ему свою визитную карточку, но хозяин мастерской не стал брать ее ни пальцами, ни пинцетом. К этому моменту он уже вытащил из часов все до последней детали и стал бережно устанавливать их на прежнее место. Эта работа, наверное, потребует еще немало времени. Может, он и рад, что можно вот так с кем-то поболтать ни о чем, чтобы ручной труд не казался таким скучным. Но я уже спросила все, что было нужно, и мне пора было идти расспрашивать следующего свидетеля.

— Думаете, он еще вернется?

— Кто знает, есть всем хочется. Не исключено, что оголодает и придет обратно.

Я оставила свою визитку на столе и вышла из лавки. По первоначальному плану дальше я собиралась в кинотеатр «Сияние радуги», найти киномеханика по фамилии Чэнь. Но после разговора с хозяином часовой мастерской у меня появилась другая идея.

Ачжу сбежал, не став красть денег из мастерской, а у него самого, всего лишь подмастерья, вряд ли были какие-то накопления, если он и Цэнь Шусюань и вправду сбежали вместе, откуда бы они взяли деньги на разные расходы? Цэнь Шусюань приходила в часовую мастерскую позавчера, а перед этим, в воскресенье, забрала деревянную шкатулку из общежития. Так где же она была между двумя этими событиями, что делала?

Я глянула на вывеску «Ломбард Хун Тая» на противоположной стороне улицы и поняла, что уже знаю ответ.

Я вошла: в ломбарде шла бойкая торговля. Возле нескольких прилавков, где принимали не имеющее особой ценности барахло, толпились бедняки, у кого есть что заложить, но не на что выкупить свои вещи. Пустовала только одна стойка посередине – та, где принимали серебро и ценные вещи.

Как раз туда-то мне и нужно было.

С приказчиком, господином Цзя, который стоял за этой стойкой, меня связывали приятельские отношения. Я несколько раз помогала ему прояснить некоторые детали об особо важных клиентах. Однако, в отличие от других моих заказчиков, расчеты с ним происходили далеко не так легко: вместо денег он вечно пытался соблазнить меня какими-то вещицами, которые заложили в ломбард, но не выкупили. Как назло, он прекрасно изучил мои вкусы и знал, от чего мне трудно отказаться и что не могу не взять даже в убыток себе. Та самая пугающего вида зажигалка из чистого серебра мне досталась как раз от него.

Ради безопасности служащих прилавки в ломбарде «Хун Тая» были высотой с человеческий рост и дополнены деревянными ограждениями. Все-таки посетители ломбардов – люди, попавшие в затруднительное положение, часто в состоянии сильного нервного напряжения, словно пороховые бочки. А служащие, в свою очередь, – мастера в преуменьшении стоимости товаров, говорят грубые вещи и не скрывают презрения во взгляде, так что перебранки возникали то тут, то там, и от рукоприкладства спасали только высокие стойки и эти деревянные ограждения.

Я вытащила из сумки фотографию Цэнь Шусюань и выложила на прилавок.

— Фотографии не берем.

— Это я.

Приказчик Цзя выглянул сквозь маленькую щель между ограждениями и сказал равнодушно:

— А, вы.

У него было худое вытянутое и мрачное лицо, мелкие глаза, на голове он носил традиционную круглую шапку, напоминающую по форме половинку арбуза^[27], которая была ему до смешного мала. Тонкие усы он расчесывал на две стороны, и они напоминали усики сома. Его облик полностью соответствовал европейской теории «желтой опасности»^[28]. На самом деле жаль, что ни одна кинокомпания не догадалась пригласить его в кино на роль доктора Фу Манчу^[29].