Книга Элегия, страница 30 – Лу Цюча

— Пришли узнать, не приходила ли к нам в ломбард эта девушка с фотографии?

— Помните ее?

— Дайте-ка подумать, клиентов ее возраста у нас все же не так много. – Возможно в силу профессиональной привычки, господин Цзя всегда вольно или невольно растягивал каждый звук, и его голос, по природе и так высокий, напоминал выкрики уличных торговцев. – Недавно действительно приходила одна девушка, заложила целую шкатулку драгоценностей.

— Украшения лежали в деревянной шкатулке?

— Если память мне не изменяет, она заложила их вместе со шкатулкой.

С этими словами приказчик Цзя окликнул подмастерье, шепнул ему на ухо пару слов, тот убежал и быстро вернулся с деревянной шкатулкой. Господин Цзя поставил ее на прилавок, развернув ко мне стороной с замком. Полностью разглядеть ее я смогла, только когда встала на цыпочки. Прилавки в этом ломбарде – сущее зло, особенно для дамы в туфлях на плоской подошве вроде меня.

Шкатулка выглядела изящной. По цвету дерева, не покрытого лаком, и узорам, напоминающим театральную маску, я сделала вывод, что это палисандр. Очевидно, не новая, потому что в паре месте виднелись следы от удара. Но и не сказать, чтобы старинная. А вот висящий сверху медный замок выглядел намного старше, и лак темно-желтого цвета во многих местах отслоился. Медная защелка закрывала крышку и выдвижной ящик, в замочной скважине торчал черный ключ. К ключу была привязана тонкая веревка, на другом конце которой висела квитанция, исписанная словно «Тысячесловие» в стиле цаошу^[30], где ни одного иероглифа было не разобрать. Похоже, это специальный почерк служащих ломбарда.

— Можно открыть посмотреть?

— Как угодно, все равно не было похоже, чтобы девушка собиралась вернуться ее выкупить. Если она вам так нравится, как выйдет срок – продам по хорошей цене.

— Спасибо, господин Цзя, вы очень любезны. Но, боюсь, у меня в жизни не будет возможности носить дорогие украшения, так что лучше продайте человеку более достойному.

Я повернула ключ, сняла замок, открыла верхнюю крышку и увидела зеркальце, украшающее крышку с внутренней стороны. Я еще раз глянула на квитанцию: кажется, в верхней строчке написано «туалетный ящик с зеркалом».

Ни одно из украшений, лежащих внутри, не было особенно ценным. Два серебряных кольца с выгравированными лотосами, неплохого качества, но явно устаревшего стиля – думаю, такие же были в приданом у моей бабушки. Браслет из второсортного нефрита, золотое ожерелье далеко не высшей пробы. Была там также резная серебряная шпилька для волос – красивая-то красивая, но такого старушечьего стиля, что с первого взгляда ясно: досталась в наследство от почившей еще в прошлом веке родственницы.

В выдвижном ящике лежали еще несколько относительно новых украшений: заколка для волос со вставками из жадеита, серьги с подвесками из агата – такие, наверное, пришлись бы по вкусу куртизанкам лет десять назад.

— Сколько вы ей дали за шкатулку вместе с украшениями?

— Пять юаней ровно, ни больше ни меньше.

— Не слишком ли дешево?

— Не дешево. Вы посмотрите на шкатулку, пусть и палисандр, но во что она превратилась после сотни ударов? Посмотрите на замок – от лака почти ничего не осталось. А украшения – неплохие, конечно, но давным-давно вышли из моды, боюсь, покупателя на них не сыщется. Ладно, я чуток занизил цену, но так ей и процентов нужно будет заплатить меньше, когда придет выкупать, не так ли?