Книга Разорванный круг, или Ступени возмездия, страница 110 – Ольга Аверина, Юлия Аверина

«Миша?!» — с ужасом пробормотала Елена Петровна и в изнеможении опустилась на грязные ступеньки. В голове у нее резко застучало, перед глазами замелькали черные мушки, а к горлу подступила тошнота. Лаптевой потребовалась вся ее сила воли, чтобы заставить себя подняться и на негнущихся ногах добрести до квартиры.

— Юра, звони в милицию, нашего Мишу убили, — с трудом выговорила она и на глазах у удивленного сына потеряла сознание.

О смерти Устюгова Громыко узнал ближе к полудню. Когда вместе с Максимовичем они примчались на место преступления, тело Михаила как раз выносили из подъезда. Заметив возле служебной машины знакомого криминалиста, Кирилл бросился к нему.

— Степаныч, привет! Он протянул руку для приветствия маленькому рыжему мужичонке с яркими веснушками на бугристом крупном носу, — давно здесь?

— Здорово, — Степаныч без энтузиазма ответил на рукопожатие и снова спрятал руки в карманы старенькой, потрепанной ветровки. — Да почитай, с самого утра! Из кровати подняли, еще час мог бы спать. А ты тут какими судьбами? Это же не твой район!

— Понимаешь, какое дело, мы этого мужика, — Кирилл кивнул в сторону носилок, — несколько дней пасли, и вдруг такое… Ты хоть скажи, как его…?

— Пасли они, — Степаныч недовольно пожевал губами и сплюнул в сторону, — плохо видать пасли, раз он сейчас тут лежит! Громыко понуро опустил голову.

— Сами знаем, что плохо… Ну так как?

— Заказуха чистой воды, — авторитетно заявил Степаныч, неторопливо доставая из кармана смятую пачку «Беломора». Он пару раз с удовольствием затянулся и только тогда продолжил разговор: — Суди сам, предварительный осмотр тела показал, что жертва скончалась от единственного удара в сердце, а это сугубо профессиональная область нанесения ударов, ведь убить человека прямым ударом в сердце очень непросто. В большинстве случаев, при дилетантском ударе в грудь, нож просто соскальзывает по ребрам, причиняя минимальные наружные повреждения.

— Ты хочешь сказать, что первый же удар оказался смертельным? — недоверчиво переспросил Громыко.

— Ну да, я ж тебе об этом и талдычу, Степаныч недовольно зыркнул на Кирилла, он ненавидел, когда его перебивали. — Бил явно профессионал, слегка снизу, под углом к ребрам, очень острым и тонким ножом. Ревнивые мужья и подъездные воры так бить не умеют.

— Это я уже понял, — проворчал себе под нос Громыко. — На душе у него было муторно и мрачно. — Слушай, Степаныч…

— Все, Кирюха, больше ничего не скажу, время поджимает, да и наши уже в машине сидят. Так что бывай, счастливо тебе! — И маленький, юркий криминалист с рыжей, как опавшая листва, шевелюрой бросился вслед за отъезжающим «рафиком».

А Громыко так и остался стоять посреди опустевшего двора, на него будто напал столбняк, и одна-единственная мысль, засевшая глубоко в голове, не давала покоя: «Взяли бы Устюгова вчера, сейчас он был бы жив».

— Кир, не вини себя, — сзади тихо подошел Максимович, — Мы не могли предусмотреть всего. Да никто бы не мог…

— Знаю, но от этого легче не становится…

— Просто ты еще молод и принимаешь все слишком близко к сердцу. — Максимович дружески похлопал Кирилла по плечу. — Ну что, поедем, поможем коллегам? Мы-то с тобой почти наверняка знаем, кто заказал Устюгова. Не зря же ты так тщательно проверял контакты и счета покойного Михаила Витальевича.